Несмеяна для босса - Алёна Амурская Страница 12

— Устроиться в Сэвэн курьером, - поясняю я и указываю на свою одежду: - Под прикрытием.

Герман хмуро изучает мои драные джинсы и мешковатую, давно не стираную куртку. Потом останавливает взгляд на бейсболке.

— В Сэвен еще не настолько сошли с ума, чтобы принимать на работу бомжей, - едко замечает он. Но, тем не менее, на его лице проскальзывает интерес. - Продолжай.

Я закатываю глаза и сдергиваю бейсболку с головы, отчего мои неряшливо подстриженные кудри закрывают лицо лохматой челкой до самых бровей, как у Иванушки-дурачка.

— Ты не видишь главного, Герман, - терпеливо растолковываю я. - Одеться поприличнее не проблема. Кроме того, в клиентской приемной на первом этаже Сэвэн моя знакомая работает. Она и подсказала, что там у них вакансия есть на полставки. Но зарплата очень маленькая, поэтому желающих нет, даже среди студентов.

— Какой мне толк с курьера? - брезгливо отмахивается Мрачко.

Но, вопреки своим словам, не перестает слушать с повышенным вниманием. Даже о своем ужасном Глебе забыл. И эта его невольная демонстрация слабого места воодушевляет меня.

— В таком виде меня все принимают за чудика-парнишку, - продолжаю я рассуждать убежденно. - А уж когда я очки надеваю, так и вообще не узнать. Но главное… на меня совсем не обращают внимания. Я как невидимка, на которую никому не интересно смотреть. Уже проверено. Разве тебе не будет полезным иметь в главном офисе Сэвэн курьера, который способен пробраться во многие уголки и… ну не знаю, жучков понаставить?.. Подкинуть что-нибудь? И только подумай, всё это может происходить под самым носом у Батянина…

При магической фамилии “Батянин” ноздри Германа Мрачко чуть заметно раздуваются. Как у зверя, почуявшего вкусную наживку. И кадык дергается, как при сглатывании. Не говоря уже об огоньках, маниакально вспыхнувших в расширившихся зрачках.

Блин, у него реально какая-то нездоровая фигня в голове из-за Батянина. Настоящий бзик. И это доказывает следующая же фраза.

— Ладно, я дам тебе еще один шанс, Яна, - германовский голос от перевозбуждения переходит во вкрадчивое шипение, как тогда, в аэропорту. - Но окончательную амнистию ты получишь только после того, как активы Сэвэн станут уязвимыми, а Андрей окажется в моих руках со всеми потрохами… - вслед за этим откровением его вдруг словно накрывает, и он мечтательно тянет, полузакрыв глаза: - Будет корчиться передо мной на коленях… лизать ботинки, как псина шелудивая, в надежде на подачку! И тогда, может быть, я позволю ему жить.