Сводные. Ты (не) можешь меня любить - Ника Лисицына Страница 12

— Да, и об этом тоже, – говорю я. – Ты же знаешь, что они не позволят тебе это сделать?

Он не может быть таким глупцом, чтобы не осознавать масштабы возможной угрозы.

— И что они могут предпринять? – усмехается Макс. – Всё законно.

— Но они хотели другого…

— И они зубы обломают, стараясь это у меня забрать, – резко отвечат он, и я отшатываюсь.

Непроизвольный страх проносится по моей спине холодком, поднимаясь по позвоночнику мелкими мурашками и делая мои ладони липкими.

Раньше Макс не был таким жёстким. На его губах всегда играла шальная улыбка. Но теперь…

— Что… что ты задумал?

Макс поднимается и медленно надвигается на меня.

Сглатываю вязкую слюну, и отступаю.

— А что я мог задумать, Барби? – спрашивает он негромко, зажимая меня к стене.

Он такой огромный, нависает надо мной, и меня начинает мелко потряхивать.

Мне действительно страшно. Я не ожидала увидеть Макса ТАКИМ!

— Я лишь хочу сохранить компанию, которую построил мой отец. Только и всего.

— Он и мой отец! – восклицаю, но получается какой-то писк.

— Приёмный, – поправляет он.

— Да, – сглатываю. – Приёмный.

Я замолкаю, глядя на Макса, как кролик на удава.

В голове тут же вспыхивает, как ещё вчера он так же зажимал меня к стене, и…

Щёки тут же обдаёт жаром.

— Тогда что именно тебя ещё беспокоит, Барби? – его голос тягучий, чуть с хрипотцой. Словно он тоже думает о вчерашнем.

— Мне страшно, – шепчу я.

— Думаешь, что они посмеют тебе навредить? – спрашивает.

Его губы так близко к моим. Дыхание опаляет щёку.

Мне даже дышать трудно.

— Тебе, – выдыхаю я.

— Что? – удивляется он и чуть отстраняется.

— Они способны навредить тебе, – повторяю я.

— Мне? – В его глазах отражается шок. – Ты что же, обо мне беспокоишься?

Собравшись с силами, сжимаю ладони в кулаки и отталкиваю негодяя.

— Ты — мой брат! – говорю я. – И конечно я за тебя волнуюсь. А как должно быть иначе?

— Барби, ты ли это? – усмехается Макс. – Ещё вчера ты стонала в моих руках, а сейчас вдруг вспомнила, что я твой брат?

— Сводный брат! – заявляю я. – И я не стонала. И вообще, вчера ты перешёл все границы дозволенного.

— Правда? – по губам его скользит улыбка.

— Если они тебе навредят, как думаешь, что случится с отцом? – решаю перевести всё в нужное русло. – Он не простит себя никогда. Это будет для него ударом и…

— И ты будешь сожалеть о том, что мы так и не закончали начатое, верно? – словно змей искуситель, шепчет он мне на ухо.

Жар прилипает к щекам. Внизу живота всё пульсирует. Ладони покалывает от желания коснуться его. Запутать пальцы в его волосах и притянуть ближе.

— Ну же, Бабри, скажи это, – шепчет он.

— Нет, – отвечаю хрипло. – Просто отец будет подавлен, – выдыхаю.

Отстраняется, заглядывая в мои глаза.

— В таком случае, – говорит он негромко, но таким тоном, словно чувствует мои мысли, будто знает, что всё внутри меня сжимается от его присутствия. – В таком случае я постараюсь быть осторожным, – заканчивает он, заглядывая в мои глаза.

— Отпусти меня, – выдыхаю, потому что держусь только на упрямстве.

— Малышка, – словно шёпот. – Я тебя и не держу, – говорит он и отстранятся. Отходит к столу и начинает собирать бумаги.

Прикрываю глаза, снова стараясь научиться дышать.

Он просто играет с тобой, Оля. Этот засранец испытывает тебя на прочность. Нельзя поддаваться ему.