Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 12

Он медленно повернулся ко мне.

В темноте его лицо было почти неразличимо, но я почувствовала его взгляд.

Взгляд, полный холодного, беспристрастного осуждения.

— Юля, – произнёс он, и моё имя прозвучало неприятно как-то. – Как вы собирались здесь находиться, если не знаете, где у вас тут и что?

Вопрос повис в ледяном воздухе.

Все мои городские замашки, попытки держать лицо, рассыпались в прах.

— Это было спонтанное решение! – залепетала я, и голос мой дрогнул. – Я как-то привыкла, что в городе везде и всегда всё чистят, везде тепло… и забыла, что тут надо всё самой…

Мои оправдания прозвучали до жути жалко и глупо.

И тогда, от отчаяния, я перешла грань.

— Но ты ведь меня не оставишь?

«Ты».

Слово вырвалось само, тихо и по-детски беспомощно.

Захар замер.

Наступила тишина, такая густая, что я услышала, как трещит от мороза дерево где-то снаружи.

Он ничего не сказал.

Просто развернулся и направился к выходу.

На улицу.

В темноту.

Оставив меня одну в этом тёмном и ледяном каменном мешке.

Паника ударила в виски, острая и безрассудная.

Он уходил!

Этот дикий, злой, но единственный шанс на спасение!

Я ринулась за ним, чуть не споткнувшись о порог.

— Захар! Пожалуйста! Не бросайте меня!

Я выскочила на крыльцо.

Он уже был в десяти шагах, его тёмная фигура быстро растворялась в ночи, направляясь не к воротам, а в сторону гаража.

— ЗАХАР! – завопила я уже совсем истерично.

Он остановился и обернулся. Свет от фонаря осветил моё, наверное, совершенно сумасшедшее лицо.

— Я за дровами, – произнёс он с убийственным спокойствием. – Найду дрова. Иди пока в машину, грейся.

И он снова скрылся в темноте.

Я стояла на ледяном крыльце, сгорая от стыда, облегчения и дикой, нелепой радости.

Он не ушёл.

Он пошёл за дровами.

Похоже, мой личный армагеддец обзавёлся своим суровым, немногословным и чертовски компетентным ангелом-хранителем.

Даже если этот ангел больше походил на демона с ледяными глазами и манерами медведя.

* * *

Мне следовало бы послушаться и уйти в машину, где было тепло и хорошо.

Но я не могла.

Это было бы подло сваливать последствия своей легкомысленности на Захара, пока он тут колдует с моим же камином.

Я стояла в дверях, наблюдая, как он, этот двухметровый силуэт, двигается в темноте с уверенностью спецназовца.

Он принёс не просто охапку дров, а целую аккуратную кладку, будто готовился не просто к костру, а к какому-то важному ритуалу.

— Вы нашли дрова… Д-д-д-д… – мои зубы выбивали сумасшедшую чечётку, заглушая слова. — Вы просто к-крут-той, Захар. Д-д-д-д…

Всё моё существо было сжато в один ледяной комок, жаждущий тепла.

Я смотрела, как он ловко укладывает поленья в чрево камина, и мне хотелось, чтобы это волшебство случилось быстрее.

Чтобы стало светло, тепло и… ну, если не хорошо, то хотя бы терпимо.

— Идите в машину, – его голос прозвучал резко, не терпящим возражений. – Я позову, когда всё будет готово. Идите, а то заболеете.

Я мотнула головой, пританцовывая на месте, чтобы хоть как-то разогнать кровь.

— Нет. Я не оставлю вас. Вы ведь тоже можете заболеть… – упрямо буркнула я. – Сколько вы без одежды были на морозе? Пять минут? Сомневаюсь. Час? Два? Больше? Удивляюсь, как вы не закоченели.

Он раздражённо вздохнул, но всё же бросил, не отрываясь от своего дела: