Пламя ада - Кармен Мола Страница 121

Пили поправила парик и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Она сходила с ума от волнения, а Леонор пыталась ее подбодрить.

Автор пьесы был доволен, зал полон зрителей, но Пили вдруг охватила неуверенность. Она боялась оглушительного провала, освистывания и яростной критики в газетах, в том числе и в мадридском «Беспристрастном». Пили уже потерпела неудачу в испанской столице и опасалась, что в Гаване ее постигнет та же участь.

— Прекрати говорить ерунду и начни уже гримироваться – велела Леонор, которой надоело выслушивать опасения подруги.

— Я не вернусь в Испанию, даже если у меня ничего не получится, – сказала Пили. – Останусь здесь и найду себе мужа. Что скажешь о Пильдайне? Он мне подходит? Придется ограничить его в выпивке и сладостях, чтобы он совсем не растолстел… Но разве он не душка?

— Говорят, Освальд Пайк, американец, очень богат. Он бы тебе подошел.

— Леонор, а как же романтика, которая имела для тебя такое значение?

— Пусть остается для успешных актрис вроде тебя.

Несмотря на волнение, Пили была счастлива и хотела, чтобы Леонор тоже обрела счастье, о котором всегда мечтала и которое потеряла в Мадриде.

— Пойду в свою ложу, чтобы насладиться премьерой моей лучшей подруги. Удачи, Пили!

Они расцеловались, и Пили робко улыбнулась. Леонор направилась в буфет и встретила там своего мужа, занятого беседой.

— Как твоя подруга? – дружелюбно поинтересовался он.

— Очень волнуется. Я оставила ее в гримерке, пусть приходит в себя.

Освальд Пайк был в ярком пиджаке в крупную клетку. Ни одному испанцу или кубинцу не пришло бы в голову такое надеть. Однако высокий рост, голубые глаза, светлые волосы и аккуратно подстриженные усики делали его весьма привлекательным.

— Рад приветствовать вас, донья Леонор, – поздоровался он. – Хотелось бы увидеть вас в главной роли. Говорят, вы имели большой успех.

Пайк неплохо говорил по-испански, но в его речи слышался легкий американский акцент.

— Такой же успех будет у Пили ла Галларда. Она великолепная актриса. Как вам Гавана? Вы бывали здесь раньше? – поинтересовалась Леонор.

— Я проводил здесь каждое лето, когда был ребенком. Впервые я приехал сюда на конфирмацию моей кузины Амалии.

Звонок возвестил о начале спектакля. Публика оживилась, но разговоры постепенно стихли по мере того, как все расселись по местам. В ложе Кандидо, помимо Леонор с мужем, сидели Арсенио Боада и Освальд Пайк.

Когда открылся занавес, в зале еще слышалось шуршание платьев дам, занимающих свои места. Леонор прошлась взглядом по рядам – пришел ли на премьеру Лойнас? У нее не было возможности встретиться с ним после разговора с Кларой: Кандидо сказал, что адвокат уехал из города. Леонор не знала, как противостоять мужчине, который, возможно, имеет отношение к смерти Амалии. Однако тяжелые мысли покинули ее, стоило Пили появиться на сцене. Она выглядела великолепно и мастерски владела голосом. От недавних волнений не осталось и следа. Пили подавала Пабло Пильдайну реплики, и казалось, его слава ее нисколько не смущает. Она прекрасно знала текст, который казался Леонор таким слабым… хотя пьеса имела успех.

Вскоре в зале начали смеяться. У Пили обнаружился комический талант, которого Леонор в ней не подозревала. В ее выступлении было все – свежесть, дерзость, красота… При этом она обладала природной грацией, и это окончательно покорило сердца зрителей. Пили без труда завладела вниманием зала. Строки пьесы, в устах Леонор оставшиеся незамеченными, она произносила так, что зрители слушали затаив дыхание. Леонор вдруг поняла, что присутствует при рождении новой звезды. Кто бы мог подумать, что в сурипанте из театра-буфф скрывался такой талант? Даже Пабло Пильдайн померк на фоне Пили.