Заставь меня согрешить - Джей Ти Джессинжер Страница 123

— Это из Священного Писания?

Эй Джей кивает.

— Послание к Евреям. Видишь три шрама внутри буквы «В» в слове «вера»?

Внутри широкого завитка первой буквы, с которого начинается татуировка, есть три почти одинаковых сморщенных шрама, которые светлее окружающей кожи.

— В ту ночь в меня выстрелили три раза. Я даже не успел нанести удар. Какой-то подонок с полуавтоматическим «Глоком», обдолбанный кокаином, разозлился, что я сказал ему не трогать девушек. Он оставил меня лежать на тротуаре, истекая кровью. Я был уверен, что умру.

Эй Джей тяжело вздыхает прежде чем продолжить.

— Но когда я очнулся в больнице после операции, рядом с моей кроватью на стуле сидел какой-то парень в кардигане с Библией в руках. Я понятия не имею, откуда он взялся, он просто был там. Когда я посмотрел на него, он произнес эту фразу из Священного Писания. Я обозвал его и пригрозил оторвать ему голову. Парень улыбнулся мне и ответил, что ему сказали, что я приду, и он рад, что я наконец здесь. Я подумал, что он полный псих. А потом появляется его жена, настоящая миссис Ингаллс из «Маленького домика в прериях»…

— Ты тоже смотрел это шоу? — Я не могу себе этого представить.

— В борделях много людей, ангелочек, — говорит Эй Джей серьезным голосом. — Там часто смотрят телевизор.

— Американское телевидение?

— Ты когда-нибудь смотрела российское телевидение?

— Нет.

— Мы тоже. Смотреть, как сохнет краска, было бы куда более полезным занятием. И даже в трущобах у нас была такая штука, как спутниковое ТВ.

— О, да. Точно.

— В общем, его жена. Она была такая же чокнутая, как и он, по крайней мере, я так думал. Сначала. Я две недели лежал в больнице, восстанавливался, и каждый день эти два сумасшедших придурка приходили ко мне с домашними кексами и пирожными и несли всякую чушь о Господе и его планах на мой счет, и я был убежден, что они пытаются завербовать меня в секту.

— Так что же случилось?

— Когда я достаточно поправился, чтобы выписаться из больницы, они попросили меня переехать к ним.

— И ты согласился?

Эй Джей фыркает.

— Нет. Я вернулся к прежней жизни, стал работать вышибалой. Но каждую чертову ночь в какой-то момент моей смены появлялся этот сумасшедший пастор, улыбался, как будто у него был какой-то дурацкий секрет, и говорил об Господе. Не могу передать, сколько раз я угрожал надрать ему задницу, лишь бы он заткнулся.

— Но в конце концов ты переехала к ним.

Он кивает, слабо улыбаясь.

— Думаю, я сделал это только для того, чтобы он от меня отстал. Типа: «Вот он я, твое желание сбылось, отстойно быть тобой, ублюдок, но каким-то образом… все получилось. На самом деле они были просто милыми. Я ни разу не проснулся посреди ночи с его членом в заднице, как ожидал.

Я не могу сдержаться и улыбаюсь. Затем опускаю голову на колени и заливаюсь смехом. Эй Джей смеется вместе со мной.

— Я знаю. Это безумие. Еще большим безумием было то, как они поощряли меня играть на барабанах, брать уроки музыки, вступать в группу, читать книги… эти люди невероятно поддерживали меня. Они желали мне только самого лучшего и гордились мной. Они говорили всем, что я их сын, который был в командировке.

— И никто не удивился твоему внезапному появлению? Этот никому не известный шестнадцатилетний сын появляется из ниоткуда, и никто на это не обратил внимания?