Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 123

— Маша, любимая, родная моя, я думаю, тебе пора завязывать с друзьями и ночными клубами. Наверное, тебя действительно хранит ангел, потому что ты чудом осталась жива. Подумай о детях. Что будет с Катюшей и Сашенькой, если тебя не станет? Что будет со мной?

— У тебя есть Лиза! Уверена, она уж точно сумеет тебя утешить! — не смогла сдержать сарказма Лигорская.

— Перестань! — оборвал её Гордеев. — Ты же знаешь…

— Да, я знаю! — перебила его Маша, не желая слушать то, во что она больше не верила. — Прости меня, — сказала она уже другим тоном и попыталась улыбнуться. — Надеюсь, ты не говорил Катюше о том, что произошло со мной? С кем они были всё это время? Я хотела бы их увидеть…

— С Соней. Со мной. Я эти недели был в Минске. Как только узнал обо всём, тут же прилетел.

— Как ты узнал? — спросила девушка.

— Лиза сказала! — не стал врать мужчина.

— Благородно… — усмехнулась Лигорская. — И что же, она тебя вот так просто отпустила?

— А разве она смогла бы меня удержать? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— Ну да, теперь-то она может позволить себе великодушие… — пробормотала девушка.

— Что?

— Ничего, — покачала она головой. — А ты не знаешь, как долго меня будут держать в больнице?

— Пару недель уж точно, а потом я увезу тебя с детьми на Балтику!

— У меня вообще-то съёмки… — попробовала возразить Маша.

— Придётся тебе забыть о них до полного выздоровления! Маш, я должен сообщить тебе кое-что!

— Я знаю. Она сообщила…

— Что? Ты о чём сейчас?

— А ты?

— Я о твоих родителях!

— Что? А… Причём здесь мои родители?

— Маш, послушай, только не волнуйся. Я знаю, что ты не общалась с ними много лет, но… Это неправильно. Так не должно быть! К тому же ты едва не умерла. И что бы ты ни говорила, я не верю, что им было бы безразлично, случись это. Я нашёл их и сообщил о тебе. Они так же, как и я, всё это время не покидали стен больницы. Они переживают за тебя. И сейчас твоя мама тоже здесь, в коридоре. Она хотела бы тебя навестить. А ещё они хотели бы познакомиться с детьми. И я обещал им это!

— С ума сойти! — только и смогла произнести девушка в ответ. — Нет, но вообще-то, ты должен был меня спросить. А… Ладно, я ж была в коме. Нет, бургером ты точно не отделаешься. Хочу ещё и колы со льдом! — заявила девушка.

А Гордеев улыбнулся и, наклонившись к ней, осторожно и легко коснулся губами лба.

— Я не буду вам мешать, но обещаю позвонить и заказать и бургеры, и колу, и даже картошку фри, если хочешь! — пообещал он и вышел из палаты.

Маша осталась одна, на мгновение закрыла глаза, откинувшись на подушку. Она не знала, радоваться ей или злиться. И не представляла, что сказать маме и как себя повести…

Гак уж вышло, но Машка ни разу за все эти годы не встретилась с родителями ни в Минске, ни в Василькове. От бабушки она узнавала домашние новости, но сама так и не решилась переступить порог родительской квартиры. Что её удерживало? Возможно, гордость… Лигорская хотела встречи с родителями и опасалась, потому что не знала, как они, особенно мама, поведут себя. А вдруг они всё так же не желают видеть её и слышать о ней? В конце концов, при желании они могли узнать и телефон её, и адрес. Она не чувствовала себя виноватой перед ними и с присущим ей упрямством не понимала, почему должна первой делать шаг к примирению. Ведь это они выставили её из дома и отказались в угоду старшей дочери. К тому же за все эти восемь лет они ни разу не выразили желания увидеться.