Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 123

— Ну, что собака, что мужчина – все равно кобель. Так мне остаться на дополнительные занятия, Александр Владимирович?

— Ну для начала, расскажи-ка мне, Наталья, как ты привлекаешь внимание мужчин?

— Мне кажется, вы уже задавали этот вопрос.

— Запамятовал.

— Я подмигиваю некрасивым мужчинам, чтобы поднять их самооценку.

— Это, наоборот, пугает.

— Так и было задумано.

— Садись.

— Два?

— Кол. Останешься на дополнительные занятия, – не отрывая от меня взгляда выдает Полуянов.

— Стесняюсь спросить, а мне на дополнительных занятиях будет место или придется ждать под дверью, пока вы попрактикуетесь в обмене слюнями и другими биологическими жидкостями? – интересуется Катя.

Полуянов не спешит с ответом, равно как и не спешит повернуться к охреневшим участницам, и пытается сделать вид, что копается на столе в бумагах. Оно и понятно. Стояк никуда не деть. Мне достался уникальный экземпляр, как бы невзначай прикрывший свой срам листком бумаги.

— Катерина, у тебя искаженное восприятие, происходящее на фоне ослабленного иммунитета после болезни. Перерыв, девочки.

С листком бумаги мой стоячий инфоцыган направляется к выходу. Я же как ни в чем не бывало сажусь на свое место. Достаю из сумки зеркальце и косметичку. Под цепким взглядом Ирочки и еще нескольких офигевших девочек я совершенно спокойно рассматриваю себя в зеркало. Поняли ли они, что это было на самом деле? Ира, однозначно, да. Остальные, судя по восхищенным взглядам, – нет. Они просто офигели от моей смелости.

Собственно, так даже лучше. Только грудастой и надо было показать реальное положение дел. Рассмотрев свой слегка поплывший макияж, я забираю сумку и направляюсь в туалет.

Привожу лицо в порядок и вдруг понимаю, что после столь нехарактерного для меня представления, рука сама тянется за красной помадой. Еще никогда я не чувствовала себя такой уверенной оторвой. Тетя Наташа, тридцать четыре годика, добро пожаловать. Вздрагиваю, когда дверь в туалет резко открывается, ударяясь о стену. Так и обделаться можно. Помада выпадает из рук на пол.

— Макияж поправляете, Наталья Евгеньевна?

Ответить я не успеваю. Полуянов берет меня за руку и затаскивает в кабинку туалета. Захлопывает дверь и закрывает ее на замок.

— Я думала, это вы пошли поправлять макияж, Александр Владимирович. А вы направились поправлять стояк.

— Ты мелкая зараза, ступаешь на очень скользкую дорожку.

— Да ладно? Простите, это ввиду неопытности, Александр Владимирович.

Я была уверена, что весь этот спектакль номер два исключительно, чтобы поставить меня на место словесно, но точно не действиями. Полуянов берется за ремень брюк.

— Саш, ты ку-ку? Мы в женском туалете.

— Который впервые на моей памяти свободен. Кстати, я из тех мужчин, что умеет слушать и слышать, что говорит женщина. Желание женщины не всегда закон, но, если есть возможность – надо реализовать. В туалете, говоришь, занятия не проходили? Проведем.

— Даже не знаю, радоваться ли мне, что в вашем возрасте такие сексуальные возможности.

— Точно не знаешь?

И ведь не шутит гад. Как бы мне ни хотелось впасть в безумие, все же голова на плечах еще имеется.

— Давай уймем твою трахикардию. А то для сердечка вредно столько активности.

— Правильно – тахикардия, трупный доктор.

— Нет. У тебя именно трахикардия, Полуянов, – усмехаясь произношу я, сжав его стояк. И тут меня снова несет. А почему бы и да.