Мечтательница - Сьюзи Тейт Страница 123

— Ты мне что, экзамен какой-то устраиваешь? – буркнул Лука, покраснев от гнева как рак.

Мама по очереди поднимала пальцы, перечисляя ответы.

— Чай с молоком и одним кусочком сахара. Мой пирог с курицей. Мистер Кристос – пушистая обезьянка, которую Феликс повсюду таскал с собой, пока вы не застукали его с ней перед редкой у вас семейной прогулкой. Но я думаю, что на самом деле это был деловой обед, на который вы и ваши коллеги должны были привести семью. Вы сказали, что мистер Кристос «настоящее позорище», и выбросили его в мусорное ведро, прежде чем выйти из дома. К счастью, я была начеку, вытащила его, вымыла и положила в кроватку Феликса, прежде чем мальчик вернулся домой. Но бедный ребенок провел целый день, думая: самое дорогое, что у него есть, потеряно навсегда. И вы кричали на него больше часа, когда вернулись домой с этого обеда, потому что он плакал. А ему было пять.

— Я-я-я… – пролепетал Лука. – Он не мог таскать за собой эту старую тряпку. Она выглядела некрасиво!

— Лука, – тихо позвала мама. Мужчина вздрогнул, услышав, что она обратилась к нему по имени. Я никогда не слышала, чтобы мама называла его иначе, чем мистер Моретти. – Ему. Было. Пять.

— Это старая история! Кому вообще интересно, что…

— Я не закончила, – сказала мама, и, к моему удивлению, Лука закрыл рот.

Она подняла четвертый палец.

— Феликс первый раз подрался в той шикарной школе-интернате с одним из одноклассников, который назвал моего сына «неотесанной деревенщиной», а мою дочь «мелкой чудилой». Ваш ранимый сын сломал этому мальчику нос. Нам пришлось долго с ним беседовать о том, как управлять гневом, не решать проблемы кулаками и не заводиться с полпинка. Это кое-что, от чего Феликсу пришлось у меня отучиться. От того, что ему самого начала показывали дома.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, но …

— А худшее воспоминание из детства… – Мама подняла пятый палец и замолчала. Бьянка, которая до этого была на кухне, теперь стояла в дверях, ее глаза блестели от сдерживаемых слез. Феликс взглянул на свою маму, затем подошел к Хетти и положил руку ей на плечо.

— Хетти, хватит, – тихо сказал он, затем еще больше понизил голос. – Мама не может… – Он замолчал. Мама посмотрела на Бьянку, а затем резко кивнула Феликсу в знак согласия.

— Тогда, может быть, поедим, если закончили вспоминать старые истории? – сказал Лука.

— Да, точно, отправимся к столу! – воскликнула Бьянка фальшиво бодрым голосом.

Напряжение, повисшее в воздухе, было почти невыносимым. Не знаю, как Феликс в детстве со всем этим справлялся. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой злой. Раскаленная добела ярость, нарастающая во мне по отношению к отцу Феликса, даже немного пугала. Сдерживаться становилось все труднее и труднее. Феликс, должно быть, заметил это, потому что по пути в столовую он наклонился ко мне.

— Ты в порядке? – прошептал он. Представьте себе, человек, которого последние полчаса оскорблял и унижал собственный отец, спрашивал меня, все ли со мной в порядке. Я взяла его за руку и крепко сжала ее.

— В порядке, – ответила я низким напряженным голосом. – Но твой отец – настоящая сволочь.

Феликс улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. Ох, эти белые зубы и загорелая кожа!

— Заметно, да? – Его улыбка погасла, когда мы наконец подошли к двери столовой. – Но лучше до конфликта не доводить. Ради мамы. – Конечно, он хотел бы защитить свою мать. До сих пор я никогда по-настоящему не осознавала, какой хрупкой была психика Бьянки и какое напряжение от этого чувствовал Феликс. Я неохотно кивнула, решив подавить ярость и не поддаться сильному желанию врезать Луке по его самодовольной, высокомерной физиономии.