Марафон в рай - Артур Каджар Страница 124

— Я умею делать лечебный массаж. Научилась в Индии. Может, попробуем? Для мышц спины, циркуляции…

Отец смутился.

— Рита, я же… ног не чувствую и…

— Не стесняйся меня, — еще тише сказала она. — Я была твоей женой. Хочу и дальше ею быть. Буду за тобой ухаживать. Хватит Ашхен тянуть этот груз одной.

Видимо, тетя тоже расслышала этот разговор, так как сделала звук телевизора громче.

— Давай попробуем, — согласился отец.

После фильма они ушли в спальню, а Нара сказала Давиду:

— Я завтра к подружке поеду, к однокласснице, очень попросила. В Гюмри. Вечерним поездом.

— Завтра? — удивился он. — Мама только приехала… И тебе ведь заниматься надо.

— Им нужно побыть вдвоем. А скрипку я с собой возьму.

Давид посмотрел на нее внимательно.

— А что за проблемы у подружки такие срочные?

— Расскажу, когда вернусь, — уклонилась от ответа Нара, чувствуя, как горят щеки.

Ждала новых вопросов и, возможно, даже сцены ревности. Но Давид помолчал и сказал после паузы:

— Хорошо, Аревик-джан. Буду скучать.

«Вот будет ужас, если я его подведу», — в страхе подумала она.

Но отступать было поздно.

Утром она положила в сумочку паспорт и билеты. Весь день нервничала, то и дело поглядывая на часы. Через восемь часов поезд в Батуми, а завтра днем конкурс. Вещи были собраны еще с вечера — только самое необходимое и скрипка. В половине седьмого она попрощалась с домашними. Давид пока не вернулся со студии.

— Передай Ане привет, — сказала мать. — Я ее помню.

— Обязательно, — кивнула Нара, стараясь не смотреть ей в глаза.

В купе она оказалась одна, что было настоящей удачей. Достала скрипку и тихо играла сложные пассажи Чаконы, изредка поглядывая в телефоне на ноты, хотя уже знала произведение наизусть.

В Батуми Нара приехала ранним утром. Город встретил знакомой влажностью и запахом моря. Она сняла номер в том же отеле, где они с Давидом останавливались в первый раз — узенькая комната на втором этаже с балконом во внутренний дворик.

Нара дошла до концертного зала пешком, любуясь знакомыми улочками. Регистрация участников конкурса началась. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышат окружающие.

В фойе и артистической суетились музыканты с инструментами — скрипачи, пианисты, флейтисты. Кто-то настраивался прямо в коридоре, кто-то нервно ходил взад-вперед. Организаторы выдали Наре номер — тринадцать.

— Выступления начинаются через два часа, — объяснила девушка-волонтер. — Ваше время примерно в половине третьего.

Нара сходила на набережную, выпила кофе в том самом кафе, где они с Давидом когда-то ели хинкали. Официант тоже был прежний — улыбчивый грузин, который сразу узнал ее. За обедом руки дрожали так, что она едва могла держать вилку. В номере Нара переоделась в черное концертное платье, собрала волосы в строгий пучок, взяла футляр и вышла.

Концертный зал был не очень большим — человек на триста, но звучал хорошо. Нара слушала выступления других участников, пытаясь успокоиться. Кто-то играл виртуозно, но без души, кто-то, наоборот, очень эмоционально, но с техническими погрешностями. «Не конкурс имени Чайковского», — подумала она и решила, что у нее есть шанс.

— Номер тринадцать, — на английском объявил ведущий. Назвал ее фамилию и произведение.

Она поднялась на сцену на ватных ногах. Яркий свет софитов ослепил, зал погрузился в темноту. Нара настроила скрипку и на мгновение закрыла глаза. Сосредоточилась на дыхании. Медленно выдохнула, представляя, как вся накопленная тревога покидает ее тело.