Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 124

— Легко? – тихо переспросила я. Мои пальцы сами собой сомкнулись в замок. – Лена, а ты не задумывалась, почему весь мир до сих пор смотрит на нас с таким страхом и интересом? Не из-за ракет же одних?

Она молчала, сбитая с толку этим поворотом. Я продолжила:

— Потому что здесь впервые за всю историю человечества попробовали построить настоящее справедливое общество. Не в книгах, не в мечтах – на практике. Да, не все идеально. Но до этого никто и близко не подбирался к тому, что построено здесь! – Голос мой дрогнул от нахлынувших чувств. – Чего тебе не хватает? У тебя есть мама и Коля. У тебя есть уверенность в завтрашнем дне. Это – роскошь. Та роскошь, которую не купишь ни за какие деньги.

Она покачала головой, в ее глазах читалось непробиваемое упрямство.

— Я хочу, чтобы наша с Колей жизнь была не хуже твоей с Артуром. Хочу, чтобы лучше. – Она помолчала. – Знаешь, в октябре ездили с однокурсниками в ГДР… Там было празднование – тридцатилетие… как это правильно? А, тридцатилетие образования Германской Демократической Республики. Мы смотрели парад Национальной народной армии – на Карл-Маркс-аллее… Да, как же там люди хорошо живут! И это ГДР, я уж молчу про ФРГ! И мне один человек сказал… Знаешь, что он мне сказал?.. – Она понизила голос. – Только это между нами, ладно? Он сказал, что Берлинская стена должна рухнуть рано или поздно!

— О, и ты всерьез уверена, что именно там, за стенами, и прячется настоящая свобода? – в отчаянии развела я руками.

Мой двойник фыркнула, задрала нос и молча вышла из комнаты. Она была… нет, не глупой, но упрямой, что ли.

Я в юности слышала только то, что хотела.

Утром тридцать первого декабря я проснулась от запахов, несущихся с кухни.

Раиса готовила угощения к новогоднему столу.

Пахло вареной картошкой и морковкой для оливье, а еще целым калейдоскопом ароматов – готовилось все то, без чего этот праздник был немыслим.

…В будущем люди могли заказать себе на новогодний ужин что угодно, все зависело от суммы на карточке, – хоть лобстеров попроси себе подать на стол, хоть фуа-гра. Можно в Вену поехать, заказать себе там знаменитый торт «Захер». Или рвануть на Лазурный Берег, съесть только что выловленного и приготовленного на гриле тунца.

Продавцы во всем мире ставили елки в городах чуть не с октября, пытаясь выжать из новогодней атмосферы максимум, чтобы вызвать заранее предпраздничную лихорадку, продать больше товаров. Люди будущего пресытились, потеряли ощущение праздника.

Все приелось – и суши, и пицца, и любая доставка из кафе.

Потому-то многие и стали снова ловить утраченное ощущение праздника – через оливье, селедку под шубой, холодец, заливную рыбу…

Все эти блюда готовили только к Новому году, это был уже ритуал. Как куличи на Пасху, блины на Масленицу… Или попкорн в кино, шашлыки на даче…

А мандарины зимой были почему-то особенно вкусны. Есть их летом казалось кощунством, вызывало стойкий когнитивный диссонанс… Варить холодец в середине лета тоже нет смысла, проще купить готовый, если приспичило. А вот приготовить холодец к новогодним праздникам собственноручно – это уже священнодействие.

Разумеется, никто не требовал обязательного соблюдения ритуалов – я, например, в двадцатые годы двадцать первого века к Новому году ничего не готовила вообще и даже шампанского не пила. Разве что мандарины на блюде у меня всегда лежали.