Бернаут - Виктория Побединская Страница 124

Марс уже был там. Мы встали каждый на своей позиции. Я повернул голову влево. Он стоял через три человека от меня. На секунду мы встретились взглядами. Может быть, мне показалось, но Марс кивнул. И я кивнул в ответ, мысленно желая удачи.

— Десять секунд до старта!

Я размял шею и пару раз вскинул руки, опустив их на руль.

— Пять секунд!

Мотор мерно гудел, словно успокаивая. Я еще раз взглянул на Марса, вспоминая, как много мы на самом деле прошли, чтобы оба оказаться здесь и, выдохнув, прикрыл глаза.

Первым мотоциклом, который появился в моей жизни вне трека была подержанная хонда. Мне было пятнадцать. Я мог бы рассказать, что купил ее на собственные, заработанные за лето деньги, но это было бы обманом. Я просто продал мотоцикл Лаклана, когда он сбежал, бросив меня разбираться с отцом и его дерьмом самостоятельно. Хотя у моей семьи никогда не было проблем с деньгами. А вот со мной…

Заехав в гараж, я припарковал байк между отцовской машиной и тачкой ярко-малинового цвета, которую он недавно подарил своей новой жене – моей мачехе. Стоило только опустить подножку, как послышался недовольный голос. После побега Лаклана отец на дух не переносил мое увлечение. Но и я много чего в нашей жизни не выносил.

— Как долго я еще должен терпеть в своем доме эту дрянь?

Было сложно, но я сдержался.

Когда тебя растит такой человек, как мой отец, ты автоматически учишься трем вещам: филигранно манипулировать, держать лицо с элегантностью актера, а еще мастерски изображать то, что от тебя требуется. Или не изображать, если человек напротив – тот, кто этому же тебя и научил.

— Поверь, я тоже задаю себе этот вопрос, – ответил я, переводя взгляд в сторону авто его новой пассии. – Ежедневно.

Не то чтобы у меня имелся веский повод ненавидеть его новую женщину. Она не была шаблонно глупа или отвратительна. Просто понравиться мне она не могла в принципе, и на это была лишь одна причина: она не была моей матерью.

— Еще одно слово, Реми… – медленно и четко произнес отец, угрожающе приближаясь.

— И что ты сделаешь? Ударишь? – ухмыльнулся я.

К моим пятнадцати мы стали почти равными соперниками не только по силе, но и по уровню дерзости. Я изо всех сил старался не вырасти похожим на него, но сам не заметил, как именно таким и стал.

— Давай, – сказал я, хотя сам почувствовал тошноту, неминуемо накатывающую, стоило ему в очередной раз замахнуться. И нет, я его давно не боялся. Это было какое-то гадкое чувство, тянущийся из детства страх, от которого я никак не мог избавиться.

Мы замерли, испепеляя друг друга взглядами. Похожие во многом. За исключением глаз. У отца они были холодными – серыми. Мои же достались мне от матери.

— Никак не успокоишься? – процедил он.

— Бумаги подпиши, – с упорством наглой сволочи настаивал я.

Стянув лямку рюкзака с плеча, я дернул молнию и достал оттуда распечатанную кипу листов, скрепленных металлической скобой. Протянул отцу вместе с ручкой.

— Это еще что? – недовольно скривился отец.

— Документы из Штатов, – произнес я. – Сегодня пришли. Они подобрали семью, которая готова взять меня к себе до окончания школы.

Столько лет я обвинял старшего брата, что, как только ему исполнилось восемнадцать, он свалил, а теперь делал то же самое.

— Забудь, – рявкнул отец.