Пламя ада - Кармен Мола Страница 125

Леонор было приятно, что триумф Пили, сыгравшей в театре героиню, которую сама она не смогла понять, вызывал у нее не зависть, а только искреннюю радость.

— Да они все с ума сошли! Ничего не понимаю… – признавалась Пили.

— Ты их околдовала! И меня тоже, – призналась Леонор. – От тебя было глаз не отвести.

— Это все благодаря тебе.

— Я тут ни при чем, все дело в твоем таланте.

Пили радостно взбрыкнула ногами под одеялом.

— Вчера вечером Пабло Пильдайн сделал мне предложение.

— Правда? Смотри, как быстро он запрыгнул на подножку успеха… И что ты ответила?

— Я хотела не торопиться, правда, но… Он был так настойчив!

— Пили…

— Мне здесь одиноко, а этот мужчина и правда мне нравится. А когда похудеет, понравится еще больше!

— После такого успеха у тебя будет полно женихов.

Разговор прервала Идалина: она принесла множество букетов – больше, чем Пили получала за всю свою жизнь.

— Сеньора, ваш муж просит вас пройти в гостиную, – обратилась служанка к Леонор. – Кажется, случилось что-то серьезное.

Подруги обеспокоенно переглянулись.

— Скажи, что я сейчас спущусь, – ответила Леонор.

— Что могло произойти? – спросила Пили.

— Не волнуйся. Читай газеты, завтракай, наслаждайся. Я потом все тебе расскажу. – Она взяла подругу за руку, звонко поцеловала в щеку и несколько секунд смотрела ей в лицо.

Освещенная солнцем, проникающим в окно, и залитая румянцем, Пили казалась совсем другой женщиной. Ее черты смягчились, она казалась необыкновенно привлекательной. Трудно было представить, что это была та же самая Пили – ее любимая подруга и соратница, с которой они делили авантюры, мечты, страдания и голод. Самая дерзкая из сурипант стала звездой.

— Мигель Лойнас? Не может быть. – Леонор поднесла руки к похолодевшим щекам.

Эта новость обрушилась на дом Серра, словно удар молнии. Рано утром один из помощников Мигеля Лойнаса вошел в его кабинет и обнаружил труп адвоката.

— Его убили так же, как и Амалию Бру, – сказал Кандидо. – Голова вскрыта, в мозг воткнут крест…

Он было необычно напряженным. Налил себе виски, хотя день только начался. Этим же виски Кандидо подпитывал свой гнев в тот вечер, когда Леонор вернулась из Матансаса. Тогда он сказал, что она может позволить себе все, кроме неверности. Ревность превратила его в испуганное опасное животное – бродячую собаку, которая кусает и убивает от страха.

— Он был моим адвокатом. Возможно, это предупреждение для меня, – добавил Кандидо.

— Какое предупреждение? – спросила Леонор.

Кандидо сделал большой глоток виски, избегая смотреть на Леонор, словно он не мог доверять даже своей жене.

— Сперва Амалия Бру, теперь Мигель Лойнас. Ни один из них не был тем, кем казался. Сама знаешь – Амалия хотела покончить с рабством. Ты ведь слышала Освальда Пайка? Этот американец хочет исполнить желание своей кузины! Можно подумать, кто-то на этом острове может стать свободным…

— Думаешь, Лойнас разделял взгляды Амалии?

Кандидо снова замолчал и глотнул виски, обдумывая, что можно рассказать жене. У Леонор не выходил из головы разговор с Кларой, после которого она решила, что адвокат причастен к смерти Амалии. Однако теперь, когда он сам оказался убит таким же образом, стало ясно, что ее подозрения были беспочвенны.

— Ты уже больше года в этом городе, – заговорил Кандидо, – и должна знать: здесь все преследуют свои интересы, с той или иной степенью настойчивости. Некоторые сделают что угодно, лишь бы получить желаемое, – проговорил он, откинувшись на спинку кресла в темном углу гостиной. Его страх утих, но голос по-прежнему звучал так, будто он исповедовался в грехах. – Думаешь, почему сеньорита Бру так и не решилась освободить рабов? Она боялась. В Гаване можно умереть даже из-за своих слов, не говоря уже о поступках.