Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! - Инна Дворцова Страница 126

― Готовы? ― спросил Демьян не оборачиваясь, его голос был низким и хриплым.

― Мы пришли сюда не для того, чтобы сейчас струсить, ― фыркнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но сердце колотилось, как загнанная птица.

― Я вообще ради приключений приехала, ― пробормотала Дарина, её губы искривились в нервной улыбке, но пальцы у неё дрожали. Мила просто крепче сжала мою руку, её ладонь была горячей и влажной. Мама молча кивнула. В её глазах на измождённом лице читалась решимость.

Демьян толкнул дверь. Она со скрипом отворилась, и изнутри на нас хлынула волна густого, липкого холода, который обволакивал, словно щупальца, пытаясь проникнуть в душу.

Зал алтаря был огромным, слишком больши́м для подвала, слишком высоким, с чёрным камнем, поглощающим свет и звук. Магия, разлившаяся по подвалу, сдавливала грудную клетку.

В центре — алтарь. Чёрный, как душа Полозова, с вырезанными по граням славянскими рунами, которые сейчас светились грязно-красным, пульсирующим светом. Над ним клубился тёмный полупрозрачный купол, внутри которого кипел плотный, живой туман. С каждой секундой этот туман становился всё гуще, плотнее, словно набиравший силу злой дух, готовый вырваться наружу.

На полу вокруг алтаря ритуальные круги, вписанные один в другой, как матрёшки смерти, тянули энергию из всего вокруг. Внешний широкий, со сложным узором из линий и символов, в котором сейчас находились обычные люди и нелюди — бледные, неподвижные, их глаза были пустыми, как у марионеток. Их магия, их жизненная сила выкачивалась, питая алтарь.

Во внутренних кругах, по шесть точек каждый, капсулы‑кристаллы, сияющие тусклым, болезненным светом, пульсировали в такт с каким-то зловещим ритмом. На каждой точке лежали маги, их тела были напряжены, а лицо искажено мукой. Они и питали кристалл, отдавая свою жизнь, свои силы этому чудовищному ритуалу.

Полозов изменил ритуал жертвоприношения. Он решил принести все жертвы разом. К чему это приведёт, знал лишь он сам, и от этого становилось ещё страшнее.

Я толкнула локтем Дарину, пытаясь отвлечь её от ужасающего зрелища.

― Посмотри, вон та девушка справа очень похожана старую гномку из книжной лавки.

Сестра лишь молча кивнула, её взгляд был прикован к алтарю. Там обессиленный, но живой лежал отец. Его тело было истерзано, но он ещё дышал. Возле купола летал Ларион, метался, пытаясь пробиться к хозяину. А я и думала, куда это он подевался. Фамильяр и раньше мог пропадать неделями, поэтому тревогу я бить не стала. А он вон где, нашёл хозяина и теперь рвался к нему с такой отчаянной преданностью, что сердце сжималось от боли.

Я рванула к отцу, но сёстры схватили меня, их хватка была крепкой, не допускающей возражений.

― Не сейчас, Яра, ― Мила и Дарина держали меня, не давая двинуться ни на сантиметр.

У дальней стены стоял неподвижный, как статуя, ректор. Его глаза были закрыты, губы беззвучно шевелились. От него к алтарю тянулись тонкие ниточки магии, вцепившиеся в рунный рисунок, превращая его в марионетку.

Рядом стояла мадам Боуи в чёрной облегающей ритуальной одежде, расшитой серебряными знаками, которые мерцали в зловещем свете. Волосы были распущены, лицо спокойное, почти счастливое. В руках она держала длинный нож с узким лезвием, дрогнувший при нашем появлении.