Нарушитель границ - Эмма Райц Страница 126

Она наконец-то повернулась к Андрею лицом. В ярко-зеленых глазах стояли еле сдерживаемые слезы, а нижняя губа тряслась.

— Лея, малыш. Ну я… Я ведь все тот же Андрей, каким был вчера. И неделю назад. И месяц назад. Мы с тобой столько приключений пережили. И говорили открыто, откровенно. Что сейчас тебя пугает?

— Будущее… – Лея шмыгнула носом и плюхнулась на диван, сцепив пальцы в замок.

— А что с ним?

— Я не понимаю, каким оно будет.

— Покажи мне того счастливчика, который понимает! – Андрей забавно хмыкнул и уселся рядом, поправив на себе полотенце. Но Лея не оценила его шутку.

— Ты обещал не смеяться.

— Прости.

— Что будет, когда нас отсюда вызволят?

Вскинув брови, Фенрир пожал плечами:

— Мы вернемся в Москву. Всех виновных в покушении на тебя вычислят и осудят. Твой отец вынесет мозг Денису, и тот приставит к тебе еще одного телохранителя. Правда, не знаю…

— Я не про это.

Андрей прекрасно понимал, о чем переживала Лея, и его рассуждения были лишь попыткой оттянуть необходимость ответить, чтобы сообразить, какую реакцию стоило продемонстрировать.

— Ну… – он уперся локтем в колено и уронил подбородок на ладонь, сжатую в кулак. – Ты… Ты жалеешь, что в адреналиновом порыве позволила мне… Дала мне доступ к телу? И теперь боишься, что по возвращению в Москву я испарюсь, получив свое, а ты останешься опороченной одинокой пленницей президентской тюрьмы, которую по какой-то глупой случайности назвали резиденцией…

Лея медленно закрыла глаза:

— Я не жалею, но…

— Переезжай ко мне.

— Что??? – она растерянно уставилась на Андрея, не веря своим ушам. – В смысле – переезжай?

— В прямом. У меня отличная хата. Просторная студия и гигантская спальня. За всю твою библиотеку не уверен, но пара книжных шкафов точно влезет, – Андрей криво улыбнулся и аккуратно ткнул ее плечом в плечо. – Или страшно покинуть отцовское гнездышко?

Лея закатила глаза и еще больше погрустнела:

— Знаешь… Я, конечно, в определенной степени страдаю от одиночества. Но мне не четырнадцать… И, поверь, мне хватило бы ума, гордости и… и самолюбия… не… – в горле пересохло, а в солнечном сплетении напряжение снова отозвалось тупой болью, но Лея заставила себя продолжить фразу: – …не давать тебе доступ к телу просто из-за взрыва гормонов. Я… как бы сказать…

Андрей нежно повернул ее лицом к себе, коснувшись подбородка, и успокаивающе поглаживал скулу Леи большим пальцем:

— Скажи как есть. Мне, собственно, тоже не четырнадцать.

В приступе горькой самоиронии Лея грустно хмыкнула:

— Это такая глупость…

— Почему? – Фенрир уже почти точно знал, что она скажет. Все эмоции Леи очень красноречиво отражались на ее точеном лице.

— Я… я во всем этом увязла эмоционально…

— Ты считаешь эмоции глупостью?

— Сейчас многие так считают… – поняв, что больше в силах продолжать эту мазохистскую пытку, Лея отвела взгляд в сторону и сдалась: – Многие считают любовь глупостью…

Андрей с минуту смотрел на растерянную шатенку со свежесрезанными блестящими волосами. На ее большие печальные глаза, прикрытые длинными влажными ресницами. На нервный румянец по краям гармоничного красивого лица.

— Я так не считаю. И никогда не считал.

— Правда?

— Правда.

В его сознании всплывали воспоминания о верных женщинах и сильных мужчинах, среди которых он вырос. Об их чувствах, которые невозможно было не видеть. Он знал, что именно та самая любовь продолжала поддерживать жизнь во многих близких ему людях. И никогда не подвергал сомнению или насмешкам значимость подобных эмоций.