Счастливая случайность - Макс Монро Страница 128

Не сказать, чтобы людям нельзя было восхищаться кем-то столь прелестным, как Брук, но она уже и без того нервничает. Последнее, что ей нужно, так это поднять глаза и обнаружить, что водитель на нее таращится и подслушивает нашу непринужденную беседу. Я знаю Брук, и это разгонит ее нервозность до сотни за одно мгновение.

— А знаешь, Доусон, ты своего рода литературный задрот. – Шуточка Брук привлекает мое внимание.

— Я литературный задрот?

Она кивает.

— И? Что с того? К чему ты ведешь? – отвечаю я с усмешкой. – Не вижу в этом ничего зазорного. Я целиком и полностью принимаю свое литераторство-задротство.

— Как каламбурно. – Она фыркает. – И не волнуйся, я думаю, что это хорошее качество. – Она мягко похлопывает меня по бедру, и я стараюсь не замечать того, как идеально ее рука там смотрится. – Во всяком случае, бóльшую часть времени. Возможно, тебе стоит держаться подальше от самых грубых бандитов этого мира, но среди людей книжных это очень даже мило.

— Наверное, тогда хорошо, что я нечасто оказываюсь в компании гангстеров?

— Скорее всего, да.

— Ну ладно, – комментирую я, притворяясь, что записываю что-то на своей ладони. – Никаких занятий, связанных с бандами. Понял.

— И байкерских клубов, – предлагает Брук. – Их тоже внеси в список на всякий случай.

Я притворяюсь, что облизываю свою пальцеручку и записываю это, прежде чем повернуться к ней, как репортер новостей старой закалки.

— А что еще?

— Эм, обычные уличные преступники?

— Точно, точно.

— Заключенные.

Я киваю.

— Вижу тут некую тенденцию, но продолжай.

— Изготовители ножей, любители огнестрельного оружия, психиатрические отделения, пироманы, хирурги общей практики…

— Стоп. А хирурги-то почему?

— Не знаю. – Она пожимает плечами. – Но после просмотра семнадцати сезонов «Анатомии Страсти» я могу тебе сказать, что большинство из них кажется малость безумными. Все эти сношения на работе? Пока люди, по идее, умирают? Да разве на это есть время?

Я не могу сдержать смех и даже не пытаюсь. Брук заслуживает того, чтобы знать, насколько она забавная, а заглушать мой смех – значит нанести оскорбление ее навыкам. И все же от того количества удовольствия, что я получаю от ее стендап импровизации, волосы у меня на загривке встают дыбом, а мой взгляд смещается на края моих согнутых коленей.

Я поднимаю руку, чтобы растереть это ощущение, а в тот момент, когда вновь поднимаю глаза на Брук, с шоком замечаю, что тонкая струйка крови пробралась из ее носа вниз по подбородку и в эту самую секунду капает на белоснежную ткань ее шелковистой блузы.

— Черт, Брук. – Я тянусь к ней, вытирая жидкость большим пальцем, даже не задумавшись. – У тебя кровь из носа идет.

— Что? – вздрагивает она, от этой информации ее позвоночник разом значительно выпрямляется. – Правда?

Я киваю и подставляю руку лодочкой под ее подбородок, пускай даже ее собственные ладони поднимаются вверх, чтобы побороться с моей за эту задачу.

— Нет, нет, – приказываю я, отбивая ее хорошенькие пальчики свободными своими. – Тебе уже один раз на блузку капнуло. Я ловлю, чтобы больше этого не случилось. У тебя в сумочке есть бумажная салфетка или что-то такое?

— Бумажная салфетка, да у меня в сумочке? Салфетка?! – вопит она, делая драматичную паузу, чтобы поразмахивать руками. – Это для подготовленных людей! У меня там пять однодолларовых купюр и зип-пакет с кленовым сиропом, а еще гигиеничка, у которой, наверное, лет десять назад срок годности вышел, ради всего святого. Я же просто большой младенец. Так что, нет, Чейз, нет у меня чертовой салфетки!