Пропасти улиц - Любовь Левшинова Страница 128

— Что? – Девчонка оторопело моргнула, теряя всю свою язвительность.

Все-таки, когда считаешь человека дерьмом, ожидаешь, что он будет это скрывать, а не выставлять напоказ. Но это же Татум Дрейк.

Окружающие замерли в пространстве, сосредоточили свое трепетное внимание на улыбающуюся уголками губ Татум и растерянной Катерине. Выглядела ситуация неприятно.

Дрейк расслабленно опиралась локтями на стол, с садистским интересом наблюдая за рыжей.

— Не смотри на них так: выводы о твоем характере я сделала сама, – заверила Дрейк, наблюдая за мечущимся по лицам друзей взглядом Катерины. Закатила глаза, решая больше не мучить девчонку. – Ну я же шучу, расслабься, – засмеялась Тат. – Знала, что ты скептично ко мне относишься, не удержалась от дебильного подкола, прости. – Присутствующие облегченно вздохнули: это действительно было своеобразной шуткой. – Она у тебя такая серьезная, ангел.

Татум мягко улыбнулась, окидывая теплым взглядом парочку.

Напряжение из воздуха пропадало, отчего Катерина чувствовала себя глупо со своим остаточным чувством обиды и растерянности. Обиды скорее оттого, что, принимая слова Дрейк за правду, Катерина поняла, почему Тат так говорила.

Дрейк напомнила о ее былых грешках. Катерина сама от себя была не в восторге, вспоминая, как, одержимая собственным смятением и ревностью к чужому счастью, помогла испортить отношения Евы и Юрия, но сейчас это в прошлом: она встретила Ивана, и внутренний конфликт утих. Тем не менее тогда она поступила нечестно. Не мерзко, но и не по-дружески: поддакивала в ответ на сомнения каждой стороны, когда пара переживала кризис, вместо того чтобы уверить, что все будет хорошо. Катерина не хотела вспоминать об этом. Ни в каких ситуациях.

Из задумчивого ступора девчонку вырвал смех Маричевой – Катерина проморгалась, сбрасывая мутное наваждение из-за чертовой Дрейк.

Она чувствовала себя здесь лишней, но Иван, похоже, вполне органично поддерживал беседу в компании – приходилось потерпеть.

— Тебе не жарко? – спросил Иван, кивая на голую шею под короткой кожанкой Дрейк, намекая на то, что так и до пневмонии недалеко.

Тат только улыбнулась.

— Жарко, – будто сдаваясь, подняла руки она, – просто мой сегодняшний день незапланированно начался с богемного завтрака. – Дрейк пожала плечами, поправляя волосы.

Темные локоны трепал ноябрьский ветер, она морщила нос, когда в лицо ударяли микроскопические острые снежинки, заставляющие щеки зардеться.

— Что же произошло? – поинтересовалась Ева.

Ей нравилась Татум: она чем-то была похожа на Надю своей прямолинейностью, отличалась необычным, жестким юмором. Только Ева, в отличие от Вики, которая каждый раз зависала над шутками брюнетки, хохотала во весь голос, из раза в раз повторяя: «Вы невозможны! Как разлученные в раннем детстве сестры». На что от обеих сразу сыпались шутки в стиле «Татум минус алкоголизм равно Надя» и самоирония Дрейк в духе «возможно, если бы я не была такой свиньей».

Ева с меньшей настороженностью и с большей теплотой из всех приняла Дрейк в их компанию: она видела, что Надя это делает из каких-то своих альтруистических соображений.

Ева искренне хотела узнать, что Дрейк за фрукт на самом деле, Вика трепетала перед тем фактом, что Дрейк вхожа во все социальные круги, но из-за доверия слухам держала с Татум дистанцию, которую та, в свою очередь, ломала часто и безапелляционно, напоминая об их объятьях на вечеринке в начале года. Вика тут же краснела и переводила тему.