Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 128

Глядя на закат немигающим взглядом, девушка убеждала саму себя, как будто пытаясь таким образом оправдаться, а сама понимала лишь одно — она не хотела больше расставаний, слёз и боли. Ей хотелось бы стать птицей, той самой чайкой, которая кружит над волнами и улетает к горизонту. Хотелось быть свободной, как ветер в полях Василькова, и дышать полной грудью. Эти недели на заливе были наполнены любовью, нежностью и заботой. Возможно, Гордеев был искренен в своём внимании и отношении к ней, а Маше чудилось во всём этом некое прощение, которое он как будто просил за то, о чём так и не сказал ей. Но она то знала…

Лигорская вытащила из кармана мобильный телефон, чтобы сфотографировать заходящее солнце. А потом подключила интернет и зашла на свою страницу в соцсетях. Загрузив фотографию, девушка подписала: «Я запомню этот закат…»

Солнце скрылось за горизонтом, а Маша продолжила сидеть. Ей не хотелось уходить, правда, она не отказалась бы, чтобы сейчас кто-нибудь выключил её внутренние монологи, отравляющие безмятежность картинки. Она не услышала шаги, а потому вздрогнула, когда кто-то коснулся её плеч, набросив мягкий плед. Она обернулась и в угасающем свете дня увидела высокий силуэт Гордеева. Ни слова не говоря, тот присел рядом и, приобняв девушку за плечи, протянул к себе…

— Ненавижу расставания… — негромко сказал Антон, прижавшись щекой к её виску. — И ещё больше возненавидел их теперь, когда они стали неизбежностью…

— Нам давно пора смириться с этой неизбежностью… — ответила девушка, не оборачиваясь к нему.

Обняв её крепче, Гордеев коснулся губами рыжих волос.

— Пойдём в дом, там Соня и дети ожидают нас к ужину! — помолчав немного, предложил он.

Лигорская кивнула, собираясь высвободиться из рук мужчины, но внезапно в кармане его кофты завибрировал телефон. Гордеев вытащил его, взглянул на дисплей и, немного помедлив, ответил.

— Слушаю, — вздохнув, сказал он.

— Привет, любимый! — сквозь негромкий шёпот волн до девушки донёсся голос Елизаветы.

— Привет! — сдержанно отозвался Антон.

— Как дела? Чем ты занят? — продолжила допытываться Лиза, а Маша криво усмехнулась, понимая, чем вызван звонок госпожи Гордеевой. Наверняка она уже видела Машин пост в соцсетях и узнала картинку.

— Всё хорошо.

— Тебе неудобно разговаривать?

— Да, я на деловой встрече. Позвоню тебе позже.

— Я завтра возвращаюсь.

— Я помню, наш водитель встретит тебя в аэропорту! Встретимся дома.

— Хорошо, — чуть разочарованно протянула Аверьянова. — Тогда до встречи дома! Целую тебя!

Антон ничего не сказал в ответ, отключившись.

— Сердце — вещун у госпожи Гордеевой! — заметила девушка — Перестань, — попросил Антон и, поднявшись, предложил девушке руку.

Маша приняла её, и вот так, взявшись за руки, они пошли к дому, который заманчиво звал золотистым светом окон в летних сумерках.

А утром следующего дня, выбравшись из постели, девушка сунула руки в рубашку мужчины, а ноги в шлёпанцы, прихватила мобильный телефон и, стараясь производить как можно меньше шума, вышла из дома. Она спустилась по ступеням террасы и пошла на пляж. Серебристое августовское утро бодрило свежестью и сыростью, вызывая мурашки, которые бежали по коже. Девушка присела на валун и несколько минут просто сидела вот так, глядя на тёмные воды Балтики немигающим взглядом. Закричала чайка, заставив её вздрогнуть и как будто очнуться. Маша опустила глаза к телефону, включила его, нашла номер телефона Елизаветы Аверьяновой и написала сообщение: «Сердце его теперь в твоих руках, береги его и не сломай…» Подождав, пока оно будет отправлено, Лигорская выключила телефон и, поднявшись, пошла к дому. Следовало собирать чемоданы, в десять за ними уже приедет водитель Антона, чтобы отвезти в аэропорт.