Имя на солнце - Татьяна Тронина Страница 129

— Ты, Никитин, сухарь, ты не понимаешь, что он мне муж, у меня штамп в паспорте, что он мне муж, а муж у меня один, я не могу его взять и просто так выгнать… а доча моя ревнует и потому на него всякую напраслину возводит… врет она про него, я тебе точно говорю, врет!

— Разберемся, – услышала я голос Никитина, и он сам вышел в коридор, с усталым лицом, неприязненно сжатыми челюстями, и тут он увидел меня.

— Ты? – сказал он. – Граждане, это без очереди, срочное дело. Всех успею принять, не сомневайтесь!

Под возмущенный шум сидевших в очереди людей Никитин подхватил меня под локоть, втянул в свой кабинет, закрыл дверь. Усадил на деревянный стул, сам сел напротив, за стол.

— Алена… все в порядке? – с тревогой спросил он.

— Они говорят, что я дочь Володи. Бабаниного сына. Люди говорят.

— Уф… Напугала. Все в порядке, – улыбнулся он, показав железные зубы с одной стороны лица. – Я слышал эту версию. И я подтвердил ее.

— Но я сама не знаю…

— Перестань. – Он протянул руку, положил свою ладонь поверх моей. – Так проще. Все любили Володю, поминают его добрым словом. Ну и Яковлевну жалеют. Ты ведь сама про своего отца не знаешь?

— Ну, как сказать…

— Вот! – Он поднял указательный палец. – Значит, не исключено. Если не доказано обратного!

— А вдруг…

— Не надо. Перестань. К тебе относились настороженно, когда ты только приехала. А сейчас все в порядке. Ты чудесная девушка. Ты не должна ни о чем беспокоиться. Если кто начнет говорить о тебе плохо, я того сразу в кутузку определю, – добродушно произнес он.

Я молчала, за дверью шумно разговаривали люди.

— Я люблю тебя, – одними губами произнес Никитин. Я больше угадала эти слова, чем услышала их.

— Давай уедем, – тоже едва слышно произнесла я. – Возьмем Бабаню, и…

— Мы сделаем это. Но не сразу. И я это сделаю, устрою себе перевод поближе к морю, я же обещал тебе. Зимой поженимся, а потом покинем Москву, – тихо произнес он. – Да, Алена, тебя никто не обижает? Тебе никто не угрожал?

— Нет, – ответила я, а сама вспомнила старый дом и стенной шкаф, в котором мы с Артуром прятались от бандитов. Ведь меня могли тогда убить!

— Ну и хорошо. Все у нас получится, не переживай. Иди домой, а то у меня народ там беснуется. Слышишь?

— Хорошо.

— Алена. Погоди. Скажи!

— Что?

— Ты знаешь что, – серьезно произнес он.

Я ничего не сказала, я просто прижала кончики пальцев к своим губам, а затем прикоснулась этими пальцами к губам Никитина. Я словно поцеловала его.

Он вздрогнул, невольно облизнул губы, его взгляд расплылся, Никитина буквально повело. Мне нравилось, что Никитин так реагирует на меня. И в то же время я чувствовала что-то странное. Наверное, я зря к нему сейчас прибежала? Я сейчас словно увидела его образ целиком. Я поняла, чего он больше всего боялся, когда решился сделать мне предложение. Не возраста своего, нет. А того, что он соприкасался с черной, подгнившей, страшной стороной этого мира.

Страшно и неправильно, бесчеловечно говорить так о Никитине, но вот он так чувствовал, у него были какие-то основания так рассуждать, что он слишком близко подступил к черноте, и я его понимала. Понимала его сомнения. И от этого он мне нравился еще больше. Он был совершенно необыкновенным человеком, очень благородным. Грязь этого мира его не пачкала.