Развод. В плюсе останусь я - Софа Ясенева Страница 13

— Простите, что беспокою, — говорит он мягким, поставленным голосом человека, привыкшего выступать. — Хотел вас поблагодарить за помощь. Вы спасли мои переговоры.

— Пожалуйста. Рада, что вам легче, — отвечаю сухо и делаю вид, что снова занята чаем.

Алексей Михайлович без спроса устраивается на стуле напротив и явно чувствует себя уверенно. Его движения плавные. Взгляд пронзительный, но обволакивающий, слишком внимательный, слишком личный. Человек, привыкший к вниманию, к тому, что его обаяние работает безотказно. Поднимает руку и зовёт официантку. Его костюм безупречен, галстук идеально сидит, и вся эта безупречность только раздражает.

— Я бы хотела продолжить свой завтрак наедине, — сообщаю прямо.

Настроения водить дипломатические хороводы нет совсем. Я сегодня слишком хрупкая, чтобы терпеть чужую самоуверенность.

Но мужчину это не смущает ни на секунду. Его губы трогает лёгкая улыбка, будто он не слышит мои слова.

— Я не отниму много времени. Хочу пригласить вас на ужин.

Я откладываю круассан, смотрю прямо и холодно:

— Я замужем.

— Всего лишь ужин, Карина, — отвечает он с лёгким акцентом на моём имени, словно смакуя его. — Кстати, можете меня называть по имени.

Откуда такие берутся? Прямые, как шпала. Что нужно такое сказать, чтобы до него дошло, что я не хочу ничего помимо отношений врач — пациент?

— Алексей, у меня нет времени на то, чтобы ходить куда-то. Тем более с незнакомым мужчиной. Простите.

Поднимаюсь, чтобы уйти.

— Стойте! — голос Алексея звучит за спиной, уверенный, властный. Он явно не намерен сдаваться.

Но я не слушаю. Выскакиваю в коридор, воздух здесь прохладнее, чем в душном кафе, и мне сразу становится легче дышать. Не хватало мне ещё проблем на ровном месте. Надеюсь, он не станет настойчиво караулить меня здесь, как охотник свою добычу. Вообще, как можно было что-то разглядеть в синяках под глазами, убитом виде и сгорбленных плечах? Я сама себе напоминаю выжатый лимон.

Мимо проходят медсёстры, их быстрые взгляды скользят по мне, задерживаются на мгновение и тут же отводятся. Здесь любое слово может превратиться в слух, любое движение — в пересуды.

— Карина, ты что, флиртуешь с пациентами? — Воронцов перехватывает меня. Оборачиваюсь, он стоит у стены, руки скрещены на груди, взгляд мрачный.

— Почему тебя это беспокоит? — огрызаюсь, надеясь, что он не пойдёт за мной.

Но мечтам сбыться не суждено. Вадим отталкивается от стены и идёт шаг в шаг со мной, не собираясь отставать. Его тень будто прилипает к моей.

— Может, потому что ты моя жена?

— Тебе же это не помешало прямо на рабочем месте… — бросаю я, не подбирая выражений.

— Мы сейчас не обо мне, а о тебе. И о врачебной этике.

— А что такого ты собственно видел, м? Может, я его касалась или передавала ему свой номер телефона?

— Не язви, Рина. Ты прекрасно понимаешь, в какое положение меня поставишь, если поползут слухи.

— Мне всё равно.

— Зато мне нет.

Его голос звучит тише, но от этого ещё опаснее.

— Вот прямо сейчас пойду и напишу свой номер. И на свидание соглашусь! — разворачиваюсь резко, провоцируя, проверяя, на что он пойдёт.

Вадим хватает меня за руку так сильно, что никаких шансов вырваться. Боль мгновенно простреливает до локтя, и я понимаю, он разозлился всерьёз. Я намеренно его довела, но такая яркая реакция мне непонятна. Если я для него уже не самая желанная женщина, то разве ему не должно быть всё равно?