Страсть в ее крови - Патриция Мэтьюз Страница 13

В этот момент в кухню робко вошел мальчик, которого Ханна видела подметающим у порога.

Бесс повернулась к нему.

— Зашел поесть, да? Ты там все закончил?

— Да, мэм, – кивнул мальчик.

— Ханна, вот этого мальчишку звать Дики, – сказала Бесс.

Девушка улыбнулась парню.

— Привет, Дики. А как твоя фамилия?

Дики опустил голову и уставился на свои босые ноги.

— Нет у меня никакой фамилии, миледи, – пробормотал он.

Бесс потрепала длинную шевелюру мальчика.

— Дики у нас сирота, дорогуша. Нет у него ни родни, ни близких. Его привезли к нам по большой воде из Англии, а здесь отдали в услужение по договору. – Тут она отступила на шаг назад, голос ее стал суровым. – Прежде чем получишь пожевать, малыш, тебе надо наполнить котел водой из колодца.

Дики кивнул, взял стоявшее в углу деревянное ведро и вышел на улицу.

Бесс повернулась к Ханне.

— А тебе, дитя, срочно надо помыться. Я нагрею в котле воды, мыться будешь вон в той лохани. И найдем тебе другую одежду, а то на тебе сплошные лохмотья.

Ханна вспомнила, что с ее платьем, и прижала к груди рваный лиф.

— Оно… порвалось… по дороге…

— Видела. Я наблюдала, как этот дядька тащил тебя на веревке. Его в тюрьму надо, да. Так с родной дочерью обращаться!

— Он мне не отец, а отчим!

— Не имеет значения. Стыдоба, да и только.

Дики вернулся с ведром воды, которое вылил в висевший над очагом большой черный котел. Бесс развела огонь, а парень сделал еще несколько рейсов, выливая воду в стоявшую в углу деревянную лохань.

Наконец, Бесс сказала.

— Хватит. Вот… – Она положила на тарелку еду. – Теперь иди на улицу, Дики. И не заглядывай в кухню. Мы хорошенько помоем эту дочурку.

Она выставила Дики за дверь и вернулась к Ханне.

— Теперь раздевайся, дорогуша. Совсем-совсем.

Ханна смущенно замешкалась. Она никогда ни перед кем не раздевалась, кроме матери.

Бесс, почувствовав ее нерешительность, повернулась к ней спиной, не переставая говорить.

— Твои лохмотья сожжем. Тебе подойдет пара платьев девушки, что работала тут до тебя. У нее кончился срок дого…

Она снова повернулась к Ханне, когда та скинула рваное платье. Ханна застыла на месте.

— Боже праведный, дитя, вот это да! – беззвучно присвистнула Бесс. – Ты прямо красавица, прямо как благородная.

Ханна почувствовала, как заливается краской.

— Ты так думаешь, Бесс? А Квинт говорит, что я слишком высокая для женщины. Говорит, я прямо корова.

Бесс фыркнула.

— А ты, дорогуша, никогда не слушай, что говорит этот дядька. Он ведь отребье, только и всего, и ничего не понимает в благородстве. Слушай лучше старую Бесс, а старая Бесс говорит, что ты красавица.

Черные глаза Бесс оглядели длинные, цвета меди локоны, обрамляющие лицо в форме сердечка. Зеленые глаза напоминали изумруды. Груди высокие, выдающиеся вперед, живот чуть округленный над темно-рыжим курчавым треугольником волосков, скрывающим женское естество. Ноги длинные и стройные. Бесс подумала, что девушка станет настоящей красавицей, как только сойдет детская полнота. И сказала она Ханне сущую правду. Судя по гордой осанке, Ханна могла заткнуть за пояс многих знатных дам. Ее красоту не умаляли даже пятна грязи на руках и лице. В ней чувствовались необыкновенная грация и благородство. А ее кожа была нежная и розово-золотистая, как спелый персик.