Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 13

— Не стоит, госпожа! Я всего лишь служанка! – в испуге пролепетала Маомао, не забывая тщательно выбирать слова, чтобы не позволить себе грубости. Она не знала, правильно ли говорит, ведь не училась этикету, который с детства знают выходцы из знатных семей.

— Стоит! И много больше стоит. Так я хочу выразить хотя бы толику своей признательности. Твой благой поступок спас жизнь моей дочери.

— Госпожа, возможно, принимает меня за другого? Произошла какая-то путаница… – пробормотала Маомао, купаясь в холодном поту.

Она всеми силами старалась отвечать вежливо, но что толку, если сама попытка отвергнуть признательность наложницы – непомерная грубость? Естественно, ей не хотелось лишиться головы, но еще меньше она желала иметь дело с сильными мира сего. Маомао надеялась не увязнуть в их обществе всерьез и надолго.

Заметив, что наложница Гёкуё чуть растерялась, господин Дзинси предъявил клочок ткани, что не выпускал из рук.

— Узнаешь? – обратился он к Маомао. – Полоска из той же ткани, из которой шьют рабочую одежду для низших служанок.

— Кажется, похожа, – уклончиво ответила та, упрямо не желая сознаваться, хотя уже понимала, что зря старается.

— Да. Точнее, из такой шьют одежды служанкам, приставленным к службе шанфу, – безжалостно добавил господин.

Всех евнухов и служанок распределяли по шести службам – шанам. И Маомао была приписана к службе шанфу, ведающей платьями и драгоценностями наложниц. Об этом говорили ее скромные одежды из небеленого льна, и клочок в руках господина Дзинси был ровно такого же цвета и ткани. Пожелай он осмотреть ее юбку – и тут же на внутренней стороне, среди складок, обнаружит подозрительные швы. Иными словами, неоспоримое доказательство было прямо под носом. Конечно, Маомао сомневалась, что господин вздумает унизить ее в присутствии наложницы Гёкуё и осмотрит юбку, но не исключала и такого поворота событий. Чтобы избежать позора, ей ничего не оставалось, кроме как набраться храбрости и признаться в содеянном.

— Чем может услужить сия ничтожная? – только и промолвила Маомао.

Господин Дзинси и госпожа Гёкуё переглянулись. Оба сочли ее слова за чистосердечное признание.

* * *

На следующий день Маомао уже собирала свои скромные пожитки. Сяолань и остальные соседки по комнате смотрели на нее с завистью и настырно допытывались, как же так Маомао определили в другое место. Однако та на все расспросы лишь сухо улыбалась да отмалчивалась. Ее повысили в звании до личной прислужницы и приставили к покоям любимой наложницы императора. Многие бы сказали, что она возвысилась, как нельзя и мечтать…