Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 13

Я вдохнула медленно. Так, как училась дышать, когда Олеся маленькая падала, разбивала коленку и кричала, а мне нужно было сначала успокоить ее, потом себя.

— Я понимаю, что больше не могу жить так, как жила.

— А как ты жила? — резко спросила она. — У тебя был дом, папа, нормальная жизнь. Ты никогда не работала как все, не пахала, не считала копейки. Папа все для нас делал.

Я закрыла глаза.

Вот и оно.

Не злость. Не предательство. Просто правда, которую дочь видела снаружи.

— Да, — сказала я. — Он много делал.

— Тогда почему ты так с ним?

— Олеся, я не хочу сейчас говорить с тобой против отца.

— Конечно. Потому что сказать нечего.

У меня перехватило дыхание.

Но я не позволила себе ответить болью на боль.

— Дочка, я люблю тебя. И понимаю, что ты злишься. Но я не буду оправдываться по телефону и не буду втягивать тебя в наш конфликт. Когда захочешь поговорить лично, я буду здесь.

— В бабушкиной квартире?

— Да.

— Папа сказал, там холодно и опасно.

Я почти услышала Александра.

— Там холодно, но не опасно.

— Ты упрямая.

— Возможно.

— Мам…

В ее голосе на секунду появилась маленькая девочка, которая когда-то прибегала ко мне ночью после страшного сна.

— Вы правда можете развестись?

И вот тут мне захотелось заплакать.

Не из-за Александра. Из-за нее. Из-за того, что наши взрослые ошибки всегда прилетают детям, даже если дети уже выше нас ростом и давно умеют спорить.

— Да, Олеся, — сказала я тихо. — Правда можем.

Она отключилась первой.

Я долго держала телефон у уха, хотя там уже были короткие гудки.

Потом положила его рядом с документами.

В квартире стало еще холоднее.

Я поднялась, включила батарею на кухне сильнее, хотя она почти не слушалась, и пошла к шкафу в прихожей. Там на верхней полке лежал старый плед. Я сняла его, вытряхнула пыль и завернулась, как в детстве, когда болела и мама приносила мне чай с малиной.

Только малины не было.

Мамы не было.

Дома не было.

Зато были документы.

И встреча с Дмитрием Мокеевым через три часа.

Я позвонила ему сама.

Номер мне дала еще ночью моя старая знакомая Ирина. Я написала ей коротко: «Нужен хороший семейный юрист. Срочно». Она не стала задавать вопросов. Просто прислала контакт и одну фразу: «Он спокойный. Не мясник. Но свое дело знает».

Спокойный мне подходил.

Мясника я и так двадцать лет видела дома, просто не сразу поняла.

Дмитрий ответил после третьего гудка.

— Мокеев Дмитрий Андреевич.

Голос оказался низким, без раздражения. Деловой, но не сухой.

— Здравствуйте. Меня зовут Мария… — я запнулась. — Маша Жданова. Мне ваш номер дала Ирина Соловьева.

Я впервые назвалась девичьей фамилией постороннему человеку.

На другом конце не удивились.

— Да, Ирина предупреждала, что вы можете позвонить. Слушаю вас.

— Мне нужна консультация по разводу.

Слово во второй раз далось легче. Ненамного, но легче.

— Брак официальный?

— Да.

— Дети несовершеннолетние есть?

— Нет. Дочери девятнадцать.

— Имущество совместное?

Я посмотрела на папку с документами на столе.

— Да. Дом, счета, машины, возможно, еще что-то. Я не все знаю.

— Понимаю. Супруг в курсе вашего намерения?

— С сегодняшнего утра.

— Реакция?

Я усмехнулась.

— Приказал вернуться.

Дмитрий Мокеев помолчал.

— Кто ваш супруг?

Я не хотела произносить это так, будто прошу особого отношения. Но не произнести было нельзя.