Громкий шепот - Мари Милас Страница 132

— Уже поздно, начинает холодать.

— Ты врешь мне, – не сдается она.

— Давай посчитаем, сколько раз ты притворялась, что все нормально, – произношу я агрессивнее, чем следует, и тут же жалею об этом.

Валери выпускает мою руку и выходит из мастерской, бросая напоследок:

— Поговорим в машине, Гилберт. Приди в себя.

Чертовски верно, дорогая.

Я провожу рукой по волосам, проклиная долбаную Саманту уже не знаю в который раз за свою жизнь. Почему именно сегодня ей нужно было все испортить? Ладно, будет справедливо сказать, что я сам все испортил, но не без ее помощи. И самое ужасное, что в голове все еще крутятся слова «Мне нужна твоя помощь». Когда-нибудь Супермен во мне умрет, и я заживу спокойно. Но скорее планета остановится, чем это произойдет.

— Давай, милый. Обними меня и иди поцелуй свою жену с особой любовью за свой дерьмовый тон, – доносится голос Хельги позади меня.

Я разворачиваюсь, подхожу к ней и обнимаю. Она целует меня в щеку и говорит:

— Я еще никогда не видела тебя таким живым. Даже эта маленькая ссора была такой воодушевляющей, что мне захотелось добраться до своего мужа, сохрани Господь его душу, и поругаться с ним из-за какой-нибудь ерунды, – усмехается она. – Затем крепко поцеловать и никогда не отпускать. Это и есть любовь. А такие повседневные препирательства делают брак настоящим.

— Да, – хрипло говорю я. – Я хочу этого с ней.

— Валери тоже. Это можно понять по ее взгляду. Она смотрит на тебя как на божество.

Я молча киваю, стараясь угомонить свое глупое сердце, а затем прощаюсь с Хельгой. Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный воздух и успокаиваю внутри себя смесь раздражения, сожаления и влюбленности.

Теоретически я не соврал Валери, когда сказал, что на улице холодает. Потому что мои руки замерзают за считаные секунды. Не думаю, что ее это успокоит, но попробовать стоит.

— Прости, – произношу я спустя десяток минут езды в тишине.

Валери сохраняла непринужденный вид с того момента, как мы отъехали. Она не возмущалась и не требовала от меня ответов. Спокойно переключала песни, подпевая Тейлор Свифт, и даже пару разу бросила на меня хитрый взгляд, присущий только ей.

И это пугает. Клянусь, я чувствую, что это затишье перед бурей. Лучше бы она сразу сказала «Макс»своим особым тоном или «ну ты и придурок», чем делала вид, что ничего не произошло. У женщин есть особая сила, заставляющая мужчин чувствовать, что все идет прахом, когда они продолжают мило улыбаться.

— Тебе не за что извиняться, – отвечает Валери.

— Есть.

— Нет, – с рычанием произносит она.

— Да.

— Нет, Макс.

А вот и мое любимое.

— Да, Валери, – с сарказмом подражаю ей и ничего не могу с собой поделать.

— Прекрати! – взрывается она.

— Это ты прекрати! – восклицаю я в ответ.

Валери заливается смехом, пытаясь вновь заговорить. Я смотрю на нее и не понимаю, где подвох.

— Это, конечно, какой-то новый уровень. – Она похлопывает себя по щекам, пытаясь стереть улыбку. – Мы были рождены, чтобы бесить друг друга.

— Неправда, – ухмыляюсь я, потирая подбородок.

— Правда. – Она часто кивает.

— Мне нравится тебя бесить.

— Опасное признание, Макс. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения?

Валери сужает глаза, предвещая угрозу. Мои щеки начинают болеть от улыбки, о которой я даже не подозревал.