Холодное пламя - Мари Милас Страница 133

Это важно!

Еще как важно!

У меня могла быть семья.

У меня мог быть дом.

Нормальная еда.

Проклятый розовый дом для Барби.

— Я не понимаю, – бормочу, потирая висок. – Я все-таки родилась. – К счастью или несчастью.– Ты не сделала аборт.

Я слышу звон бутылки об бокал, а затем бульканье. Сказать честно, сейчас даже мне не помешало бы выпить.

— Я потребовала, чтобы они дали деньги на аборт, все также угрожая сливом информации. Когда у меня на руках была вся сумма, то… ну, я немного заигралась.

— Ты потратила всю сумму на всякое дерьмо. – Как и всегда. – И у тебя ничего не осталось на аборт.

— Да. Поэтому я все-таки продала информацию прессе. Но к тому времени, когда мне заплатили, у меня уже был слишком большой срок. Это могло убить меня. А я слишком любила жизнь, хоть и не любила тебя в своем животе.

Я дышу так часто, что у меня кружится голова.

— Почему ты не пришла к семье Ричарда? Почему не отдала меня им, а бросила в канализацию? ПОЧЕМУ? – На последнем слове я кричу так сильно, что ко мне подходит охранник и просит вести себя приличнее.

Мама смеется.

— Я была для них последней лгуньей и шлюхой. Их семья была в руинах, сын отказался от титула и бежал из страны. Ты думаешь, кому-то было до тебя дело?

Никому.

Никому никогда не было до меня дела.

В этом она права.

— Это все? – тихо спрашиваю я.

— Да.

Я прикусываю губу до крови, сдерживая рыдания. Да что ж такое, почему слезы никак не заканчиваются?

— Гори в аду, Грета. – Впервые я обращаюсь к ней по имени. И это кажется правильным. Слово «мама» никогда не было ей к лицу. – Ходят легенды, там не так сыро, как в Лондоне.

Я сбрасываю трубку и закрываю глаза, чтобы избавиться от головокружения. Мой телефон разрывается от звонков. А затем приходит сообщение.

Мама: Где мои деньги, дрянь?

Я: Спроси у Люцифера.

Я блокирую ее номер и удаляю контакт.

Мне тут же становится легче дышать. Даже несмотря на то, что это был один из сложнейших разговоров за всю жизнь, я действительно чувствую, словно с меня сняли кандалы.

Погруженная в свои мысли и перерывы на мерзкие тихие рыдания в зале ожидания, брожу вдоль окна, как часовой маятник, и гипнотизирую самолеты. Они с легкостью поднимаются в небо, словно не весят десятки тонн.

Странное чувство закрадывается в моей душе. Оно притупляет боль, но еще больше подстегивает тревогу.

Сомнения.

Я сомневаюсь в каждом своем шаге, который совершаю по направлению к выходу на посадку. Мне казалось, сегодня мозг наконец-то взял верх и приказал мне «бежать». Но что если, это все еще чувства. Страх, неуверенность, одиночество. Они всегда определяли мою жизнь. Заставляли бежать, скандируя мне, что где-то там, один на один с собой мне будет лучше. Но так ли это?

Найдите мне хоть одного человека, который любит оставаться один, когда мир вокруг него похож на Помпею.

Когда я залезала под кровать в приюте, чтобы не сталкиваться лицом к лицу с проблемами, моя любимая воспитательница, миссис Янг, забиралась ко мне и шептала стихотворение.

«Оставь заигрывать с тоской своей,

Тощающей тебя, как коршун злобный,

Как ни плоха среда, но все подобны,

И человек немыслим без людей.[7]»

Каждый может транслировать эти строки по-своему. Но вспоминая их, я понимаю, что мне действительно нужны люди.

Люди, которых я люблю.