Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 14

Я не возражал. Какое мне дело до имени?

Но сейчас, глядя на этого крошечного человека, я понимаю — мне не все равно. Совсем не все равно.

— Хочешь подержать? — Вика смотрит на меня, протягивает сверток.

Я отступаю на шаг.

— Нет. Я... я не умею.

— Научишься, — она улыбается слабо, устало. — Это твой сын, Кирилл. Держи.

Я не могу отказаться. Врач и медсестра смотрят. Я беру ребенка — он такой легкий, такой невесомый. Помещается на моих руках полностью. Пахнет чем-то сладким, теплым, живым.

Макар открывает глаза — серые, мутные, еще не сфокусированные. Смотрит куда-то мимо меня. Морщит носик, зевает. Крошечный рот, крошечные пальчики. На одной ручке уже надет браслетик с биркой — «3420 г, 03:47».

Три часа сорок семь минут утра. Время рождения моего сына.

— Красивый, правда? — шепчет Вика.

Я не отвечаю.

Не могу.

В горле стоит ком.

Я смотрю на этого ребенка и думаю — как же так получилось? Как одна ночь, одна чертова ошибка привела к этому? К живому человеку на моих руках?

— Отдай, — Вика протягивает руки. — Мне нужно покормить.

Я возвращаю ей Макара. Медсестра помогает Вике устроиться, показывает, как правильно приложить к груди. Врач заполняет какие-то бумаги.

— Я пойду, — говорю я хрипло.

— Подожди, — Вика останавливает меня взглядом. — Доктор, можно нам пять минут наедине?

Врач смотрит на меня, на Вику, пожимает плечами.

— Пять минут. Потом роженице нужен отдых.

Они выходят. Мы остаемся вдвоем — втроем. Вика, я и Макар, сопящий у нее на груди.

— Спасибо, что приехал, — говорит Вика тихо. — Знаю, это было рискованно. Но мне было важно, чтобы ты был здесь.

— Я не должен был приезжать, — отвечаю я резко. — Лена проснулась. Пришлось врать про аварию на объекте.

— Извини, — она не выглядит особо раскаявшейся. — Но это твой сын. Ты должен был увидеть, как он родился.

— Нет, — качаю головой. — Не должен. Мы договаривались, Вика. Я плачу деньги, ты молчишь. Я не отец. Я никто.

— Но ты — отец, — она смотрит на меня упрямо. — Хочешь ты того или нет. Макар — твой сын. Твоя кровь. И тебе придется с этим жить.

Я сжимаю кулаки, чувствую, как внутри закипает злость.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я сквозь зубы. — Я плачу. Каждый месяц. Больше, чем мы договаривались. Ты выжимаешь из меня деньги на каждую мелочь. Что еще?

— Я хочу, чтобы ты признал, что он твой, — говорит Вика, и в ее голосе сталь. — Хотя бы для себя. Потому что если ты продолжишь притворяться, что его не существует — это разрушит тебя. И меня. И его.

— Ты угрожаешь мне? — спрашиваю я тихо.

— Нет, — она качает головой. — Я просто говорю правду. Кирилл, у тебя теперь есть сын. Живой, настоящий мальчик. Или ты будешь платить и участвовать в его жизни, или я расскажу Лене все. Весь твой выбор — как именно ты будешь отцом для Макара.

Шантаж.

Снова.

Всегда.

— Сколько? — выдыхаю я. — Сколько тебе нужно, чтобы ты заткнулась и оставила меня в покое?

Вика смотрит на меня долго, и в ее глазах я вижу разочарование.

— Дело не в деньгах, Кирилл. Дело в том, что ты отец. Мне нужна поддержка. Настоящая поддержка, а не только деньги на карту раз в месяц.

Я стою и пытаюсь переварить ее слова. Она хочет, чтобы я участвовал. Чтобы приходил, видел ребенка, играл в отца.

Но как? Как я объясню это Лене? Как объясню, почему я вдруг так интересуюсь сыном ее сестры?