Кавказ. Не чужая жена - Галина Колоскова Страница 14

— Сырыф? Что случилось? Ты светишься, как утренняя звезда.

Он отодвигает стул и подходит ко мне. Дверь за мной закрыта. Мы одни. Это наша редкая возможность прикоснуться друг к другу без тысячи глаз вокруг.

— Азамат… – имя срывается с моих губ шёпотом. Я не могу говорить громко, от счастья перехватывает дыхание. Протягиваю ему тест. —Смотри…

Он берёт его. Нервные пальцы слегка касаются моих. Я смотрю в любимое лицо. Жду, что он взорвётся от счастья. Засмеётся. Обнимет меня. Подхватит на руки. Закружит.

Но ничего из этого не происходит.

Его лицо меняется с каждой секундой. Сначала он смотрит на тест обескураженным взглядом. Понимание медленно заполняет его глаза. Но вовсе не радостью, а чем-то другим. Холодным. Тяжёлым. Улыбка исчезает без следа. Брови сдвигаются. Губы сжимаются в тонкую, жёсткую линию.

Проходит секунда, другая. Молчание становится громким, давящим.

— Что это? – наконец, произносит он чужим глухим голосом.

— Что?.. Азамат, это же… это наш ребёнок, – запинаясь, говорю я, и моя радость начинает трещать по швам от холодности его взгляда. – Я беременна. У нас будет малыш!

Я с волнением жду, что лёд растает. Но он, наоборот, сковывает его ещё сильнее. Он отворачивается от меня. С отвращением кладёт тест на стол, будто тот что-то грязное, и подходит к окну. Спиной ко мне.

— Азамат? Милый? Что случилось?– голос начинает дрожать. – Ты… ты же хотел этого. Мы столько раз говорили…

Он резко оборачивается. Красивое лицо искажено невероятно острой мукой, наполнено злостью. На меня смотрит не мой возлюбленный, а строгий, незнакомый начальник.

— Ты была слишком неосторожна, Светлана. Глупо, по-женски неосторожна.

Резкие слова бьют по лицу пощёчиной. Я растерянно отступаю на шаг. Теперь дрожит не только голос, но и нечего не понимающая душа.

— Что?.. Что ты говоришь? Мы же любим друг друга… – задыхаюсь. Не могу ясно мыслить. Мне не хватает воздуха. – Мы…

— Любовь любовью, но надо думать головой! – обрывает он меня. Любимый голос звучит резко, почти грубо. – Ты вообще думала, что теперь будет?

Во мне что-то обрывается. Предчувствие беды, холодное, липкое, заполняет грудь.

— Что будет? Мы поженимся! Ты обещал! Говорил, как только я закончу практику…

Он издаёт короткий, безрадостный звук, похожий на покашливание.

— Жениться? Светлана, ты наивный ребёнок.

Он снова поворачивается к окну. Широкие плечи напряжены. Комната, ещё минуту назад казавшаяся мне местом нашего счастья, вдруг становится камерой.

— Я не могу на тебе жениться, – говорит он в стекло, не глядя на меня.

Воздух выходит из моих лёгких. Я не могу дышать. Мир плывёт перед глазами. Дрожу всем телом.

— Не можешь?.. Почему? Что значит «не могу»?

Он медленно поворачивается. В его глазах я наконец вижу правду. Ту, что он так тщательно скрывал. И эта правда – смерть для моей любви, для моих надежд, для моего будущего.

Он несколько раз вздыхает и произносит:

— Потому что я женат, Светлана.

Слова падают между нами каменной глыбой. Я слышу их, но мой мозг отказывается принимать.

— Женат? – повторяю, как эхо. – Что значит: «женат»? Ты же… ты же свободен! – Сердце трепещет. Он испугался и наговаривает на себя? Отказываюсь верить, что он всё время меня обманывал. Шепчу с отчаянием: – У тебя нет жены. Ты рассказывал про девушку…