Ковбой и зубная фея - Хелена Хейл Страница 14

Переступив порог бара, я тут же споткнулась и угодила лицом в снег. Холод немного отрезвил. Я не торопилась убирать его с лица, но потом вспомнила про тушь. Пальцы я ощущала плохо, как будто они жили своей жизнью, вроде руки из «Семейки Аддамс».

Я могла бы восхититься бескрайним синим небом, которое в Джексоне казалось таким низким, словно можно подняться по стремянке и коснуться облаков. Звезды здесь рассыпались яркими точками, заполняя собой каждый дюйм, – мечта астронома. В другой вечер я бы с замиранием сердца выжидала падающую звезду, но в этот раз небо казалось мне штормовым морем, а звезды кружились калейдоскопом. Меня снова затошнило.

Я не замечала людей, не могла понять, какие передо мной дома. По памяти я прошла знакомой дорожкой в шале и распахнула дверь, удивившись тому, что не заперла ее перед выходом. Мне было настолько плохо, что комната казалась зеркально отраженной. Все переместилось на другую сторону. В ванной я умылась, ничего не замечая, забыв про тушь, которая уже после снега, должно быть, выглядела плачевно.

По пути в постель я скинула с себя всю одежду, сбросив ее прямо под ноги. Скорее бы лечь! Юркнув под одеяло, я поразилась теплу. Даже жару. Развернувшись, я во что-то врезалась носом. Поморгав несколько раз, я пришла в себя и рассмотрела мужское тело, умиротворенно дышащее рядом.

— Фин! Боже, ты приехал! – воскликнула я.

Так как мой разум и тело до сих пор конфликтовали между собой, руки потянулись к Фину, хотя разум наполовину блуждал в царстве Морфея.

— Боже, ты такой теплый… Если бы я знала, что ты приехал, я бы… Черт, почему ты не предупредил?! – От такой неожиданности я немного протрезвела и стала поглаживать знакомую спину.

Правда, под воздействием алкоголя она казалась чужой. Более широкой, более теплой, даже более нежной. Точно! Я не ощущала привычных волос между лопаток! Странно.

Фин что-то пробурчал в ответ. Он перевернулся и как-то чересчур активно ощупал мои бедра и талию. Видимо, он спросонья тоже не понимал, что происходит.

— Прю?! – хриплым шепотом спросил он.

— А кто же еще, милый? – говорила я уже четче.

В шале было так темно, что я снова удивилась – у меня ведь прямо перед постелью всю ночь горела гирлянда и спальня была хорошо освещена. Сейчас же я закрыла глаза, чтобы тени не вызывали тошноту, и потянулась руками к лицу Фина, чтобы притянуть его к себе.

Фин с силой подхватил меня за ягодицы и прижал к своему телу, а после пальцами провел по подбородку, задержавшись на губах.

— Ну же, поцелуй меня, – шепнула я.

— Ты пьяна, что ли?..

— Извини, я… немного расстроилась, что тебя не было рядом. Мне уже лучше.

— Ты уверена, что нам стоит целоваться?

Странный вопрос. Может, от меня ужасно пахло и Фину не хотелось со мной целоваться? Что ж, его можно понять.

— Я так долго этого ждала…

Не успела я договорить, как наши губы слились в поцелуе. Когда целуешь человека на протяжении двух лет, то дело доходит до автоматизма, ваши губы превращаются в кубик Рубика, который собирается по одному принципу, без усердий. Но сейчас… наш поцелуй казался чем-то новым, давно забытым и потухшим, чем-то, что воскресло и вновь вспыхнуло.

По всему телу разлилось желание, и я схватила Фина за волосы. Надо же, как они отросли с нашей последней встречи!