Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 140

«Тут, похоже, все безграмотные», – думал Кирилл, слушая его, и вдруг почувствовал страшную усталость, как после тяжелого боя. Приступ ревности отступил. Он обратил внимание на скудно накрытый стол перед собой.

— А что, пожрать больше нечего?

— Экономим, – пожал плечами Воин.

— А выпить есть?

— На десять жизней хватит. Я вон рану водкой обрабатываю.

— Налей, – попросил Кирилл и залпом выпил полную кружку. – А что за рана?

— Да жопу пуля зацепила.

— Зачем высовывался?

— Гражданским хавчик тащил, а к ним отсюда далековато, и видно нас, зараза. Хотя и здесь, как видишь, тоже крошат.

— Хоть бы завтра пораньше прилетело, – тяжело вздыхая, пробормотал один из бойцов.

— Ты че? – не понял Альфа.

— Да отвязаться бы уже.

— С утра умер – весь день свободен, – захихикал Сила.

— А я анекдот сегодня прочитал, – вдруг вспомнил кто-то из солдат. – Звонок в дверь. Мужик открывает, на пороге стоит Смерть. Вся в оранжевом, с воздушным шариком и в кирзачах. Мужик: – Ты кто? – Смерть твоя. – А почему в таком виде? – Нелепая я.

Бойцы мрачно засмеялись.

— А я наконец-то понял, чего от жизни хочу, – серьезно сообщил Воин. Во-первых, мне не нужна война. А во-вторых, мне нужен мир и желательно весь.

— Ого-го и бутылка рома. Пуля производит удивительные изменения в голове, даже если попадает в задницу…

Солдаты громко заржали.

— А я в завещании напишу, чтоб меня кремировали. Очень, знаете ли, хочется развеяться, – услышали они голос снайпера из глубины отсека.

— Так ты побыстрее напиши, а то оторвет тебе руки, и тут уж ничего не попишешь…

— А вот правда, – озадаченно пробормотал Сила, – а что делать, если тут нас заваливать начнет?

— Ты, бл* прям как Ромео: что делать, что делать? На тот свет отправляться.

Напоминание о Ромео как-то разом отразилось на настроении бойцов. В подвале стало тише, смех постепенно утих.

— А интересно, есть ли жизнь после смерти? – серьезно спросил Воин.

— На том свете и узнаем, – вздохнул Сила.

— Бывалый, а ты как думаешь?

Бывалый лежал на своей койке и все это время молчал. Он и сейчас не сразу отозвался.

— Не люблю я тот свет, – сиплым голосом сказал он. – Хотя, казалось бы, такой шанс избавится от всей этой мерзости. Да вот боюсь, бл*. Смерть – нешуточное дело.

— Это точно, и каждый раз, когда она кого-то забирает, это не тот, кто в прошлый раз.

Альфа мрачно слушал своих солдат. Он не вступал в разговор, не успокаивал и не бодрил, другими словами, не врал. Сам не знал, что нужно делать. Он был недоволен собой и чувствовал стыд перед своими ребятами. А бойцы понимали и не спрашивали. О ходе дел вообще не говорили. Все молча ждали. Ждали, когда этому положат конец. Воевать уже не хотелось. Умирать – тоже.

— А где Колода, может, в картишки? – предложил командир, стараясь отвлечься от дурацких мыслей.

В полумраке подвала воцарилось тягостное молчание. Потухшие глаза смотрели на него.

— Что с Колодой? – упавшим голосом спросил он.

— Ушел друган мой, – буркнул Воин.

— Двухсотый? Почему мне не доложили? – Альфа нервно закурил.

— Пятисотый, – поправил Воин, – всей группой к оторванцам перешли.

— Твою мать, – Альфа выпил еще водки и вышел из отсека.

— Жаль мне Альфу, – тихо сказал Сила. – Нам хреново, а ему за всех нас хреновее. И еще эта баба. Он ее, кажется, любит.