Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 142

— Я подошел к этой девочке с бантом, / Мне уходить не хотелось. / Я пил «Пиво», она – «Фанту», / А планета вертелась… / Я говорил этой девушке тихо, / Чтобы ко мне пригляделась, / Но мне она отвечала так лихо, / Что планета вертелась… / Если б вы знали, какою ценою / Я поплатился за смелость, / Но эта женщина будет со мною, / Чтобы планета вертелась[21]…

Они сидели молча, он держал ее руки, и его ладони обжигали ее.

— Знаешь, Милана здесь, в Мириславе, убили, – тихо сказала она. – Вот он действительно Родине служил.

— Как? – опешил Кирилл. – Он же дальше двух метров не видит. То есть не видел.

— Он не видел, зато его увидели, – грустно вздохнула она.

Кирилл зажег сигарету, глубоко затянулся и надолго задержал дым в легких.

— Павле тоже похоронили, и Хакера. А помнишь, как крепко мы дружили?

— Да, не повезло всем нам, – задумчиво проговорила она.

— Сонь, как ты не побоялась прийти сюда?

— Боялась, – съежилась она, – потом нахрабрилась. Любое испытание – всегда шанс, решила не упускать свой.

— Ты хоть понимаешь, что ты отсюда можешь никогда не уйти, – он заглянул ей в глаза.

— И ты тоже, – прошептала девушка, – я когда об этом думала, мне становилось так плохо и было так жалко тебя, – неожиданно призналась она, – но теперь ты не один.

Сердце Кирилла дрогнуло, и его накрыла сильная волна любви к ней. Как ни крути, а все-таки приятно, когда тебя, воина, героя, жалеют, – по крайней мере, вот так неумело и необидно, как Сонька пожалела его.

— Да, не хотелось бы тут остаться… – тихо согласился он. – Сонь, а что ты своим сказала?

— Мои в отъезде были, я отпросилась на три дня, так что кровь из носу должна вернуться, а не то вам крышка! Ты моего папаню знаешь… – она слабо улыбнулась.

Да, Кирилл успел хорошо узнать Николая Викторовича, непростой мужик. Душа нараспашку, а кулак пудовый, одной рукой перекрестит и ею же в землю вобьет.

— Да уж, заварила ты кашу, – выдохнул он. – Кстати, о каше. Тебе поесть надо, – он вдруг вспомнил, что она еще сегодня не ела.

— Меня всегда удивляет, что другие знают лучше меня, что мне надо. А что у нас есть? – оживилась она.

— Еда, – рассмеялся он.

Он вытащил из ящика пачку печенья, плитку шоколада и заварил чай.

— Вкусно, – сказала она, отхлебывая и жмурясь от наслаждения.

На лице у нее блуждала счастливая улыбка. Кирилл сидел рядом с Сонькой и преданно любовался ее смешливым лицом.

— На войне ты один, а сейчас совсем другой! – подметила она.

— Какой еще другой? – насторожился он.

— Нормальный… Даже смотреть на тебя можно!

Он отложил чай и принял горделивую позу.

— Ну что же, смотри, разрешаю.

Сонька хихикнула.

— Командир разрешил, какая честь! – она кривлялась, как всегда.

— Не холодно тебе? – ласково спросил Кирилл.

Соня покачала головой. Он стянул с себя толстовку и заботливо натянул на девушку. Растаявшей незаметно для себя Соньке начало уже казаться, будто Кирилл вообще ничего не натворил. И все, что случилось ранее, было каким-то одним сплошным недоразумением. Ей так захотелось насладиться этой короткой счастливой минутой, которую удалось выплакать у судьбы, что все остальное стало неважно… Неважно, как сложится их жизнь с Кириллом, какое их ждет будущее. Пусть катится все в тартарары. Все равно как-нибудь да будет: не так – так иначе, ведь всегда как-нибудь да бывает.