Прекрасные дьяволы - Ева Эшвуд Страница 144

— Тебе нравится пошлость, солнышко, – растягивает слова Мэлис, стоящий неподалеку, и в его голосе звучит мрачное удивление. – Не притворяйся, будто это не так. Мы знаем тебя, помнишь? Возможно, мы единственные три человека в мире, которые знают тебя настоящую.

Я прикусываю губу, щеки горят, но он прав. Они увидели во мне ту сторону, которую я никогда никому не показывала, и я позволила себе быть с ними совершенно раскованной.

Так что теперь нет причин сдерживаться.

Тяжело дыша, я медленно отворачиваюсь от братьев. Затем наклоняюсь, неловко хватаясь за лодыжки. Мне немного трудно сохранять равновесие, особенно с трясущимися ногами, и в таком положении я совершенно беззащитна. Платье задирается, обнажая задницу.

Не удовлетворившись этим, Рэнсом приподнимает ее еще выше, желая убедиться, что от них ничего не скрыто. Моя вагина полностью выставлена напоказ, и я уверена, она выглядит набухшей от члена Мэлиса, с сочащейся из нее спермой.

— Охрененно красивая, – бормочет Рэнсом почти благоговейно. – Хотел бы я, чтобы ты увидела себя, ангел. Ты выглядишь божественно, стоя вот так.

— Ненасытная девчонка. – Голос Мэлиса обжигает душу. – Ты уже полна спермы и жаждешь еще, да?

Я хнычу, покачиваясь на месте.

— Он задал тебе вопрос, – произносит Вик, заговаривая впервые с тех пор, как мы сюда вошли. Его голос кажется более хриплым, так как он им еще не пользовался, а еще в нем есть что-то такое, что заставляет меня вздрогнуть.

— Да, – с трудом выдыхаю я. – Прошу, да. Да, я хочу еще.

— Наша прекрасная маленькая шлюшка, – рычит Мэлис, но в его устах это звучит скорее, как ласкательное прозвище, чем как оскорбление. – Такая хорошая девчонка.

— Наша девочка, – соглашается Рэнсом.

Пространство заполняет тихое шипение молнии, и мгновение спустя Рэнсом подходит ко мне сзади, кладет руку мне на бедро и направляет себя к моему входу. Когда он начинает двигаться, я издаю низкий, горловой звук.

— Я знаю, Мэлис тебя порядком измотал, – напевает он, успокаивающе проводя рукой по моей спине. – Так что я не буду торопиться. Со мной тебе будет так приятно.

Я киваю или пытаюсь это сделать. Волосы падают на лицо, кровь приливает к голове, и мне трудно сосредоточиться. Если бы я могла сейчас говорить, то сказала бы ему, что они всегда доставляют мне удовольствие, но я не могу. Поэтому я просто тихо стону, когда он начинает въезжать в меня медленными, равномерными толчками.

— Вот так, – подбадривает он, пирсинг на его члене скользит по моим стенкам. – Черт, я умирал от желания оказаться внутри тебя всю ночь.

Мое тело горит от возбуждения, и если бы не его руки на моих бедрах, я бы точно уже упала. Тяжелый рокот басов доносится откуда-то издалека, и я с трудом могу вспомнить, что мы всего в нескольких ярдах от сотен людей, которые пьют, разговаривают и танцуют в главной части клуба. Для меня больше ничего не существует, кроме того, что происходит в этой маленькой комнате. Мы четверо, заперты в непроницаемом пузыре, сквозь который никто не может проникнуть.

— Я могу… вынести больше, – выдыхаю я, слегка прижимаясь задницей к Рэнсому.

Я знаю, он пытается обезопасить меня, но, хотели они того или нет, братья Воронины научили меня испытывать жажду боли почти так же, как я жажду удовольствия. Одно усиливает другое.