Громкий шепот - Мари Милас Страница 146

Достань свою голову из задницы.

Боже, почему эти слова так универсальны в любой ситуации?

Я дрожу всем телом и не понимаю: то ли от холода, то ли от предстоящего разговора, который мне необходим. Ветер ударяет в спину, словно подгоняет меня вперед. Заставляет постучать в дверь дома, где еще с детства я мечтала увидеть на пороге женщину, которая прижмет меня к груди и скажет, что все будет хорошо. Стояла на этом же месте, желая упасть в крепкие руки мужчины, который защитит свою дочь ото всех.

Стук в дверь отдается шумом в ушах и болью в замерзших костяшках пальцев. Звук ожидания похож на тиканье часов в моей детской комнате, в которой бессонными ночами я лежала и слушала из-за стены признания в любви, адресованные не мне.

Дверь открывается, и мама смотрит на меня, как на привидение. Возможно, им я была в этом доме.

— Валери?

— Привет, мама. – Я пытаюсь унять дрожь.

— Что ты тут делаешь?

Наслаждаюсь погодой и природой, черт возьми.

Я все еще стою за порогом, и меня не спешат приглашать внутрь.

— Можно войти?

Она продолжает смотреть с удивленным выражением лица, на которое ровным слоем нанесен идеальный макияж. Всегда прекрасна. Идеальна внешне и уродлива внутри.

— Да. – Мама отступает, пропуская меня.

Я снимаю промокшее пальто и тянусь, чтобы повесить его.

— Нет! Ты испортишь наши вещи! – восклицает мама и выхватывает из моих рук пальто.

Она бросает его на пуф в прихожей и направляется в гостиную.

Что ж, отличное начало.

Папа спускается по лестнице размеренными шагами. Видимо, он вернулся из командировки.

— Кто это был? – начинает папа, но, увидев меня, застывает как статуя. – Валери?

Они будут по очереди повторять мое имя?

— Насколько я знаю, именно так вы меня назвали.

— Что ты тут делаешь? – повторяет он мамин вопрос.

— Приехала к своим родителям, – с улыбкой отвечаю я.

Он открывает рот, но медлит с ответом.

— Да, конечно, милая. Мы всегда тебе рады. – Папа быстро преодолевает последние ступени и обнимает меня. – Боже, ты вся промокла. Где-то на чердаке остались твои вещи, сейчас я попробую их найти. – Он отстраняется и собирается подняться наверх, но мама выглядывает из гостиной и прерывает его:

— Я их давным-давно выкинула.

— Почему? – хмурится папа.

— Моя гардеробная не вмещает все мои вещи. Я тебе уже несколько раз говорила, что нам нужно расширить пространство, – закатывает глаза мама.

Папа почесывает затылок и кладет руку на мою поясницу, подталкивая вперед.

— Что ж… да, точно, – запинается он. – Проходи в гостиную и садись около камина.

Я хочу сказать, что ни один камин не согреет меня в этом доме, но, сохраняя молчание, прохожу в комнату и присаживаюсь на белое бархатное кресло. Мама с хмурым видом оглядывает меня, концентрируя взгляд на мокрых волосах.

— Не облокачивайся, иначе останутся пятна. – Ее слова настолько сильно отдают неприязнью, что по моему телу пробегают мурашки.

А мне вообще можно дышать? Или я могу отравить их идеальный воздух?

Папа встает позади мамы, и они продолжают молча наблюдать за мной, как за диким животным.

— Сядьте. Мне нужно с вами поговорить, – произношу я, растирая холодные руки.

Родители садятся на диван, папа закидывает руку на плечо мамы. Не могу сказать, что это нежный жест, скорее успокаивающий.

— Что ты натворила? – гневно выплевывает мама.