Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 148

— Только тех, кто зарекомендовал себя, — ворчит Клочков, внимательно изучая бумаги. — Механик где?

Анна неохотно выступает вперед. Служебное удостоверение у нее в кармане, однако оно и не требуется. Сухо представляется.

— Аристова, — прищуривается Клочков. — Ну-ну. Голыми руками ничего не трогайте, там какой-то дрянью всё облито. Озерова вызвали, ждем с минуту на минуту. Прошу за мной.

— Доложите, что случилось, — велит Медников, вырываясь вперед.

— Старший проводник вагона первого класса обнаружил мертвое тело. Жертва — мужчина в дорогом костюме, лицо и шея сожжены, опознать затруднительно. Согласно купленному билету, это некий Иван Иванович Иванов. Да вот, извольте сами полюбоваться.

В вагоне тесно, в купе еще теснее, поэтому Анна терпеливо ждет своей очереди, прислонившись плечом к панелям темного дерева. Однако буквально через несколько мгновений Медников выскакивает из купе, проносится несколько шагов, и его тошнит прямо на дорогой ковер.

— Ишь, — чешет в затылке Клочков, выглядывая.

Анна забирает у Феофана фотоматон и тоже входит внутрь.

Купе как купе, зеркало в золотистой раме, диван с бархатной обивкой, на столике — вчерашняя газета.

Тело лежит на полу, между диваном и умывальником, в неестественной скрюченной позе. На лице и шее кожа вздулась ипосинела, местами отсвечивая вишневым.

Анна осторожно обходит тело, ставит ящик на диван и начинает собирать фотоматон.

— Почему вы вызвали именно механика? — спрашивает она, сглатывая едкий ком в горле. Никакого опыта не хватает, чтобы видеть такое без дурноты.

— А вы на раковину взгляните, — советует Клочков.

Она послушно переводит взгляд.

— Умывальник системы «Гигиея», компактный титан на спиртовой горелке, — поясняет он. — Только в этом году внедрили.

Первое, что бросается в глаза, — радужные разводы на медной поверхности бака, а также белый кристаллический налет на раковине и на полу возле. И только потом Анна понимает: носик крана повернут вверх, так, чтобы выстрелить в лицо прямо тому, кто склонится для умывания.

— Интересно, — соглашается она. — Это всё надо в мастерскую, Христофор Кириллович. Посторонитесь, пожалуйста, чтобы я сделала светописные снимки.

Клочков отступает к порогу и тут же в сторону.

— Наум Матвеевич, наконец-то! — восклицает он с явным облегчением. — Хоть кто-то понимающий в своем деле.

Анна улыбается патологоанатому.

— Вы уж потерпите немного, — просит она. — Мне надо закончить.

— Анечка, вы же знаете, на моей службе спешить некуда, — гудит Озеров. — Что у нас тут?

— Кто-то поработал над умывальником, — поясняет она, щелкая затвором. — Изменил направление воды и, думаю, силу напора.

— Паром да кислотой, похоже, в лицо, — задумывается Озеров. — А свежим воздухом вас надо обеспечить прямо сейчас, простите.

Он просачивается мимо нее, с трудом опускает тяжелое купейное окно и впускает внутрь холод, советуя на ходу:

— И вот что, голубушка, вы эту дрянь в мастерскую не тащите, отравитесь еще все дружно. Лучше проводите экспертизу в каретном сарае на заднем дворе управления, там сквозняки солидные. А для надежности еще и тряпку на лицо завяжите. И перчатки, перчатки всенепременно!

— Поняла, Наум Матвеевич, — отзывается она.

Озеров снова протискивается мимо нее, вглядывается в тело.

— А бедра у кавалера женские, запястья тонкие.