Страсть в ее крови - Патриция Мэтьюз Страница 148

Однако Исайя смертельно устал от побегов, а без денег далеко не уйдешь.

И вот, когда Исайя из засады наблюдал за хозяйским домом, ему в голову пришла дерзкая мысль. Не только дерзкая, но и почти безрассудная. Но если все получится, он станет свободным человеком. Все будет зависеть от того, сколько маленькая девочка смогла запомнить. Терять ему нечего, кроме собственной жизни, а жить рабом с самого детства – это вообще не жизнь.

Несколько поражаясь собственной дерзости, Исайя глубоко вздохнул, вышел из убежища и направился к хозяйскому дому. Внутри он никогда не был, рабов с плантации редко пускали в хозяйский особняк.

Исайя смело подошел к парадной двери и зашел в дом. Там его смелость тотчас же испарилась. Как он ее найдет? Исайя хорошо знал, что если обратится к кому-нибудь из слуг, его не только не отведут к хозяйке, но и позовут еще надсмотрщика.

В доме царила какая-то странная тишина. Вокруг никого не было ни видно, ни слышно. Собравшись с духом, Исайя зашагал через вестибюль. Ему говорили, что где-то рядом есть контора, где хозяйка проводит много времени. Как и всем рабам на плантации, ему было любопытно, как дом устроен изнутри. Иногда он заглядывал в окна и как-то раз видел, как миссис Ханна входила из вестибюля в небольшую комнатку.

Затаив дыхание, он негромко постучал в дверь.

— Войдите, – отозвался голос.

Он открыл дверь и вошел. Хозяйка дома сидела в полутемной комнате с задернутым шторой окном, на столе горела свеча. Она, прищурившись, взглянула на него.

— Ты кто? А… Леон.

— Нет, миссис Вернер. Мое настоящее имя Исайя.

— Исайя? – Ханна с удивленным видом потерла глаза. Потом встала и внимательно поглядела на него. – Ах да. Помню, Малколм мне говорил. Ты беглый. Поменял имя, кажется. Исайя? Что-то мне знакомое… – Она снова потерла глаза. – Что бы там ни было, подождать не можешь, Исайя? Я несколько… не в своей тарелке. – Ханна дрожащей рукой провела по глазам.

— Я знаю, миссис Вернер. Это оттого, что вам только что наговорил белый человек Квинт?

Она впилась взглядом в раба.

— А ты что об этом знаешь? Ты… ты тот, о ком он говорил!

Исайя кивнул.

— Да, хозяйка. Я знал Роберта Маккембриджа.

Ханна судорожно вздохнула.

— Так значит… он был одной с тобой расы?

— Меньше чем наполовину, хозяйка. Ваш отец был более чем наполовину белым. – Исайя быстро затараторил: – Но точно знаю только я один. Я прошу лишь сделать меня свободным, и я уйду. А этому белому, Квинту, не поверят. Никто не подтвердит его слов. Вы скажете, что он врет, и ему никто не поверит. Умоляю вас, хозяйка, сделайте меня свободным, и я уйду…

Вдруг в памяти Ханны будто бы распахнулась какая-то дверь, и на нее нахлынул ужас. Она смутно увидела тело отца, залитое кровью, лежащее на полу хижины. Вспомнила, как удивилась, почему их гостя, Исайи больше с ними нет.

Внезапно осененная, она взвизгнула:

— Это ты! Ты убил отца!

Ханна подбежала к нему, забыв обо всем. Схватив подсвечник, она обрушила его на раба. Он отступил, закрывая лицо руками.

— Прошу вас, хозяйка… случайность… я не хотел…

Ханна не слышала его и снова с визгом ринулась на раба.

Исайя, пятясь, оказался в вестибюле. Он смутно видел, как к нему бегут люди. Все годы рабства накрепко научили его, что за одно прикосновение к белой женщине его повесят. Его охватил страх, и он пустился наутек. Ханна, по-прежнему визжа, бросилась за ним, колотя его по спине подсвечником. Исайя подергал входную дверь и выбежал на улицу.