Вместе или нет - Ава Уайлдер Страница 149

— Сейчас самое время заиграть Simon & Garfunkel, ― пробормотала Лайла.

— Почему?

Она взглянула на него.

— Ты никогда не видел «Выпускника»[45]?

Он пожал плечами.

— Знаю в общих чертах сюжет. Раньше мы с Сереной часто повторяли шуточки миссис Робинсон. Видимо, поэтому я его и не смотрел, принципиально.

Лифт наконец звякнул и открылся. Они вышли в холл.

— Значит, ты не знаешь, чем заканчивается кино?

— Вряд ли надписью «они жили долго и счастливо».

— Почти так, ― кивнула Лайла. ― Дастин Хоффман срывает свадьбу дочери миссис Робинсон, они убегают вместе и садятся в автобус.

— Он и миссис Робинсон?

— Нет, он и ее дочь. Последний кадр ― один длинный дубль, где они сидят на заднем сиденье автобуса и думают про себя: «О блин! Что же мы натворили?»

Они подошли к двери в его номер, и Шейн порылся в кармане в поисках ключа.

— Это то, что ты чувствуешь? Уже жалеешь?

Задавая этот вопрос, он старательно отводил глаза, и у Лайлы сжалось сердце.

Она решительно замотала головой.

— Нет! Возможно, это прозвучало двусмысленно. Я не про сожаление ― я про неизбежность. Просто, как будто… мы сделали что-то грандиозное. Такое, что нельзя отыграть назад. И я совсем не понимаю, что будет завтра! ― дрогнувшим голосом закончила она.

Шейн достал ключ, но вместо того чтобы открыть дверь, он повернулся и, взяв ее лицо руками, наклонился и нежно поцеловал.

— Не волнуйся о завтрашнем дне. И вообще ни о чем не волнуйся. Сейчас есть только ты и я. И наша с тобой ночь.

Она прыснула, испортив романтический момент.

— Что? ― спросил он.

— Ты только что случайно процитировал «Богему»[46]. Ну, почти.

Он скорчил гримасу и застонал, пытаясь скрыть улыбку.

— Господи, ты и в самом деле помешана на театре! Ты права, наша встреча была ошибкой, и мне пора идти.

Он сделал вид, будто собирается вернуться к лифту, но она ухватила его за рукав, легко притянула в свои объятия, и оба рассмеялись.

— Ладно, ладно, открывай уже дверь, крутыш!

Смех резко оборвался, как только они оказались в номере, ― Шейн прижал ее к двери раньше, чем они включили свет. Пальто упали на пол, они неистово обнимали друг друга, обменивались яростными, оставляющими засосы поцелуями. Он запустил пальцы в ее волосы и прикусил зубами кожу под скулой, отчего все ее тело сделалось мягким и податливым.

Лайла позволила себе погрузиться в этот ритм ― в толчки и притяжение ртов, дыхания, рук. Но чем дольше она стояла с закрытыми глазами, тем больше помимо воли ею овладевала сонливость, а движения становились ленивыми и томными. Шейн отстранился, как только почувствовал, что она замедляется, и, открыв глаза, она увидела его встревоженный взгляд.

— Привет.

— Привет, ― выдохнула Лайла.

Протянув руку, он убрал волосы с ее глаз, и пальцы его нежно скользнули по ее виску.

— Ты устала?

— Немного, ― призналась она.

— Хочешь подождать?

Она подумала и покачала головой.

— А ты хочешь? Ты уже падаешь от усталости.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Мне кажется, мы ждали достаточно долго, не так ли?

От его голоса, слегка хрипловатого, у Лайлы перехватило дыхание, и она кивнула, прекрасно его поняв. Разумеется, он говорил не о сексе. Он говорил о том, сколько лет им потребовалось, чтобы свернуть с неверного пути. О том, сколько времени было потрачено впустую. О том, как близки они были к тому, чтобы прожить остаток жизни, питая ненависть друг к другу ― по причинам, которые она теперь даже не могла вспомнить.