Мое имя Морган - Софи Китч Страница 149

Элис в отчаянии бросилась к ней и принялась похлопывать по щеке.

— Милая моя, ты меня слышишь? – Она бросила в мою сторону испуганный взгляд. – Я не могу заставить ее очнуться.

Я взялась за вялое запястье Трессы, нащупала учащенный пульс. Ее лоб горел, будто тысяча солнц.

— Тресса, – спокойным голосом сказала я, – открой глаза, кивни, сделай хоть что-нибудь, чтобы мы поняли, что ты слышишь.

Ее веки даже не дрогнули, она провалилась в горячечное забытье.

Элис рухнула на колени, рыдая, как дитя.

— О боже, Морган, она умирает! Что я буду делать?

Подавшись вперед, Элис положила голову на неподвижное плечо Трессы. Я никогда не видела ее такой – раздавленной, утратившей надежду, совсем непохожей на ту мудрую, непоколебимую женщину, полагаться на которую я так привыкла, и это испугало меня сверх всякой меры.

Это казалось ужасно несправедливым. Погибель все равно пришла за ними, невзирая на их взаимную преданность и внутреннюю чистоту. Я не могла вынести такого. Пусть болезнь не знает справедливости и часто бывает могущественной, но я не дам ей поступить с ними так жестоко.

— Ты ее не потеряешь, – заявила я. – Я спасу ее, или пусть дьявол меня заберет.

Я прижала ладонь ко лбу Трессы, посылая в ее затуманенный мозг короткий импульс света. Моя пациентка немедленно шевельнулась, обхватила рукой живот и со стоном проговорила по-корнуолльски:

— Больно… не надо… хватит.

Элис вскочила и схватила Трессу за руку.

— Я с тобой, дорогая моя. Ты только не засыпай.

— Продолжай с ней разговаривать, – сказала я. – Тресса, я прогоню боль. Держи Элис за руку, а я тебя вылечу.

Задрав на ней ночную рубашку, я обнажила живот с устрично-серой кожей, блестящий от пота. Стоило до него дотронуться, как меня осенило: там появилось нечто чужеродное. Тлетворное, коварное, несущее смерть, оно разлилось внутри живота Трессы, как вышедшая из берегов река. Вскоре оно окажется в крови, которая быстро разнесет заразу по всему телу, и тогда я уже буду бессильна помочь.

Но пока этого еще не произошло. Напрягая пальцы, я поймала липкую хворь за скользкие края и, крепко сжав, начала произносить заклинание. Она поддалась легче, чем я ожидала, чужеродная сущность стала сжиматься, будто втягиваясь внутрь себя, под моими пальцами, пока не переместилась в бедра, превратившись там в два шарика тьмы.

— Элис, – скомандовала я, – возьми нож у меня на поясе и уколи ее тут и тут, под моими большими пальцами.

Когда Элис снимала с моего пояса отцовский нож с костяной рукоятью в виде сокола и накаляла острие на пламени свечи, ее руки дрожали, но, когда пришло время выполнять мои инструкции, они стали надежными, как скала. Сгустки густо-черного цвета вырвались из надрезов, они, рассеиваясь, поднялись в воздух, в конце концов превратившись в тонкие струйки дыма. Я подождала, пока они тоже не исчезли, а потом заклинанием срастила края ранок.

Глаза Трессы распахнулись, она глубоко вздохнула, очищая легкие.

— Она очнулась! – воскликнула Элис. – Она жива, она…

— Еще не все, – пробормотала я. – Отрава должна была откуда-то взяться. Нужно найти источник, не то все будет зря.

Я снова стала водить руками у ее живота, мои ладони парили над кожей, искали.

— Здесь! Нашла крошечный разрыв на вздутии, которое уже совсем спало. Должно быть, оно разрослось, лопнуло, и его содержимое выплеснулось в тело.