Бывшие. Я (не) могу тебя забыть - Алика Бауэр Страница 15

— Таким, как ты, верить нельзя, — шепчу, уткнувшись лицом в колени, пряча от него свое смятение.

Артем мягко, но настойчиво приподнимает мое лицо. Его губы касаются моих. Страстно, но в то же время до невозможности нежно. Мягко, что застываю в моменте. Растворяюсь в его руках, превратившись в безвольное, счастливое облачко, готовое плыть за ним куда угодно.

Он отрывается, чтобы заглянуть мне в глаза. Проводит большим пальцем по моей щеке, смахнув одну-единственную, успевшую скатиться слезу.

— Я лучше сдохну, Лерка, чем когда-нибудь тебя предам.

Слова звучат тихо, но с такой стальной, неоспоримой уверенностью, что в них нельзя было не поверить

— Ты все равно разобьешь мне сердце, Макаров.

В моих словах уже нет обиды, а лишь горькое, щемящее предчувствие.»

Мне нравилась атмосфера библиотеки. В воздухе стоял запах старых переплетов и воодушевление моего маленького ученика.

Арсений, высунув кончик языка, старательно выводил в тетради: «red», «blue», «green». Наблюдаю за ним, но краем глаза мое внимание притягивает к себе другая фигура. Алена. Его мать.

Она устроилась на диване в паре метров от нас, погруженная в книгу. Ее просьба присутствовать на занятии прозвучала не как проверка, а как мягкое любопытство, и я не стала возражать. Теперь, украдкой изучая ее, я понимаю, почему когда-то выбор пал именно на нее. Она была не просто красива. Утонченная, как фарфоровая статуэтка, с нежными чертами лица и врожденной грацией, которую не купишь ни за какие деньги. В ней была та самая «порода», которой так добивалась Екатерина Владимировна для своего сына. И глядя на нее, я с горькой ясностью принимаю, почему Артем не смог устоять перед таким безупречным фасадом.

Время от времени Алена отрывалась от чтения, и на ее губах расцветала слабая, почти изможденная улыбка, когда Арсений отвечал на мои вопросы. Улыбка была теплой, но давалась ей как-то с трудом. Сегодня она выглядела особенно бледной и хрупкой, будто стеклянной. Казалось, одно неловкое движение и она рассыплется на тысячи осколков.

— Хорошо, — тяну, просматривая исписанные строчки аккуратными буквами. — К следующему занятию выучи вот этот стишок про цвета. Так тебе будет легче их запомнить. И повтори правописание.

— Стишок, межу прочим, я уже знаю, — с высоко поднятый подбородком заявляет мальчик.

Алена откладывает книгу, улыбнувшись своему ребенку.

— Устал, милый?

— Нет, мамочка. Но больше не хочу заниматься.

Алена тихонько засмеялась, и звук этот напомнил мелодичный перезвон хрустальных колокольчиков.

— Ты молодец. Отдыхай.

Арсений, словно вихрь, срывается с места и с восторженными криками несется к выходу, но на пороге сталкивается с высоким силуэтом отца.

— Смотрю, вы уже закончили? — Артем легко подхватывает сына на руки.

— Да! Я сегодня молодец!

— Ну беги тогда к бабушке, она тебя заждалась.

Пока Артем общался с сыном, я старательно собирала свои конспекты, чувствуя себя незваным зрителем в этой идиллической семейной сцене. Но избежать наблюдения было просто невозможно.

Артем подходит к жене. Та с той же усталой, но безмерно любящей улыбкой протягивает ему руку, и он принимает ее в свою, как драгоценность.

— Ты как? — его вопрос звучит тихо, со вселенской заботой в каждой букве.

— Все хорошо, — она попытается приподняться, но ноги на каблуках вдруг подкашиваются, и Алена слегка покачнулась.