Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 15

— Держитесь, — прошептала я, чувствуя, как его горячая кровь пропитывает мои пальцы. — Всё будет хорошо…

— Мави gözlü melek... — пробормотал он, не отрывая от меня своего гипнотического взгляда, будто проникал в самую душу. — Ты действительно ангел...

Мне захотелось расплакаться. Мне было очень страшно, но я и не думала сдаваться. Не знаю почему, но я готова была бороться за жизнь этого незнакомца до последнего.

— Лежите спокойно! Пожалуйста…

Откуда-то материализовался черный внедорожник. Высоченный мужчина выскочил с заднего сиденья, и раненый что-то быстро сказал ему по-турецки. Прежде чем я поняла, что происходит, нас обоих поместили в машину.

— Не бойся, так быстрее доберемся до больницы. А без тебя я не поеду... мой голубоглазый ангел.

— Вам нельзя разговаривать! — я продолжала зажимать рану, стараясь не думать о том, как сексуально звучит его акцент. — Потеря крови может...

— Как тебя зовут? — перебил меня, не обращая внимания на мои предостережения.

— Катя, — растерянно пролепетала я.

— Катья, — он произнес мое имя так, словно пробовал на вкус дорогое вино. — Красивое имя. Как ты.

— Вы в шоковом состоянии, — отрезала я профессиональным тоном. — Молчите!

— Не могу молчать, когда судьба посылает мне такой подарок, — он улыбнулся, и от этой улыбки у меня внутри что-то перевернулось. — Я Давид. И я...

— А я врач… кардиолог, и приказываю вам замолчать! — но мой строгий тон почему-то только рассмешил его.

— Значит, ты спасаешь не только сердца, но и от пуль? — глаза властного незнакомца лихорадочно блестели. — Я заинтригован...

— Вы невыносимы! — простонала я.

— Знаю, — он накрыл мои пальцы, все еще зажимающие рану, своей ладонью. — Но ты же не бросишь раненого?

Машина мчалась по вечернему Стамбулу, как черная стрела. Мимо мелькали огни города, отражаясь в тонированных стеклах. Я старалась сосредоточиться на ране, но его взгляд буквально прожигал меня насквозь.

— Пожалуйста, прекратите так смотреть и лежите спокойно, любое движение может...

— Не могу не смотреть, — перебил он, и его акцент стал сильнее. — Знаешь, я ведь сразу тебя заметил. Там, у ресторана днем. Ты ела мороженое… так провокационно... И солнце путалось в твоих волосах...

— У вас кровотечение, а вы о мороженом! — я начинала паниковать, но не из-за раны.

— А ты убежала, — он поморщился, когда машина подпрыгнула на кочке, но продолжил улыбаться. — Как испуганная газель. Я даже не успел...

— Так, всё! — я прижала палец к его губам, и тут же поняла, что это была ошибка. — Ни слова больше! Врачебный приказ!

Его глаза опасно сверкнули, а потом он... поцеловал мой палец. Легко, едва ощутимо, но у меня перехватило дыхание.

— Ты краснеешь, Катья, — промурлыкал он. — Даже в темноте видно. Очаровательно.

— Это от злости! — я попыталась отдернуть руку, но он удержал её. — Вы самый несносный пациент в моей практике!

— Потому что самый красивый? — он явно наслаждался моим смущением.

— Потому что самый болтливый! Вы хоть понимаете, что в вас стреляли?

— Конечно, — он пожал плечами с таким видом, будто речь шла о комарином укусе. — Не в первый раз. Но впервые меня спасает такой прекрасный доктор.

Здоровяк на переднем сиденье что-то проворчал по-турецки. Давид ответил ему резко, властно — совсем другим тоном. На секунду в его голосе прорезались стальные нотки человека, привыкшего командовать. А потом он снова повернулся ко мне с той же обезоруживающей улыбкой: