Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара,Яра Северная Страница 15

Мы идём, и он рассказывает. О сортах, о том, когда какие деревья сажали, как ухаживают, как определяют зрелость. Говорит увлечённо, со знанием дела, и я понимаю — это не просто бизнес для него. Это жизнь.

Останавливаемся у персикового дерева, ветки которого гнутся под тяжестью плодов.

Прижимаюсь спиной к стволу, невольно прячась от палящего солнца.

— Попробуй, — Тамерлан срывает персик, протягивает мне.

Мужчина тоже шагнул в тенёк, и между нами теперь слишком мало свободного пространство.

Тяжело сглотнув, беру из его руки. Тот тяжёлый, тёплый от солнца, бархатистый. Подношу к лицу, вдыхаю — аромат такой сладкий, такой насыщенный, что слюнки текут.

Кусаю.

И... Господи.

Сок брызжет, течёт по подбородку, по пальцам. Мякоть тает во рту — сладкая, сочная, ароматная. Это не похоже ни на один персик, который я ела в жизни. Это... это нечто невероятное.

Закрываю глаза, наслаждаюсь вкусом. Откусываю ещё раз. Ещё.

Когда открываю глаза, Тамерлан смотрит на меня. Пристально. Взгляд тёмный, голодный. Он следит за тем, как я ем, как облизываю губы, как вытираю сок с подбородка рукой.

Вкусно? — спрашивает он, и голос хриплый. Невероятно, — выдыхаю я. — Это лучший персик, который я пробовала.

Он усмехается, достаёт из кармана платок, протягивает мне.

Вытри. Вся в соке.

Беру платок, вытираю подбородок, руки. Он белый, из хлопка, пахнущий свежестью.

Возвращаю ему, но он качает головой.

— Оставь. Ещё пригодится.

Мы продолжаем идти. Он показывает холодильные камеры, где хранятся фрукты перед отправкой. Упаковочные линии, где их моют, сортируют, укладывают в ящики. Грузовики, готовые к отправке.

Всё чисто. Современно. Профессионально. Никаких "кавказцев с гнилыми яблоками". Это серьёзное производство, вложения, труд.

Впечатлена? — спрашивает Тамерлан, когда мы возвращаемся к машине.

Очень, — признаюсь я честно. — Не ожидала такого масштаба. Думала... ну, небольшое

семейное дело.

Семейное — да, — кивает он. — Но не небольшое. Мы работаем двадцать лет. Магомед голова. Думает, планирует, договаривается. Я — руки. Делаю, контролирую, решаю проблемы.

Вместе — сила

Садимся в машину. Я пристёгиваюсь, и тут понимаю, что мне интересно.

— А ты всю жизнь здесь? — спрашиваю. — Учился где-то?

Он заводит машину, выезжает на дорогу.

Школа здесь, в ауле. Потом хотел в университет, но отец сказал — сначала армия.

Настоящий мужчина должен служить. Пошёл в ВДВ.

Десантные войска, — изумляюсь почему-то.

Ага, — усмехается он. — Два года... мм… приключений. Прыгал с парашютом, ползал по

грязи, получал по морде от сержанта, таскал автомат, спал по четыре часа в сутки. Но... это сделало меня. Понимаешь? До армии был мальчиком. После — стал мужчиной.

Смотрю на его профиль. Сильная челюсть, прямой нос, эти брови, сросшиеся на переносице.

Да, мальчиком его не назовёшь.

А ты? — он бросает на меня быстрый взгляд. — МГУ, наверное?

Да. Юридический факультет. Потом магистратура в Питере. Умная, значит, — кивает он.

— Красивая и умная. Опасное сочетание.

Чувствую, как вспыхивают щеки.

Почему опасное? Потому что такую сложно завоевать. Не купишь цветами и комплиментами. Нужно чем-то большим.

Я не знаю, что ответить, поэтому молчу, глядя в окно.

На обратном пути он сворачивает с дороги, останавливается у небольшой поляны, в центре которой бьёт родник. Вода течёт из расщелины в скале, падает в каменную чашу, журчит, переливается.