Алиби для землеройки - Дарья Донцова Страница 15

Слезы лились потоком, вытирая их ладонями, я рассердилась. Ну кто придумал сделать в сортире только сушку для рук?! Могли бы уж и бумажные полотенца повесить!

Между прочим, Сергей, основатель одного из сайтов, где публикуется «Самиздат», – очень приятный мужчина, прекрасно относится ко мне. Он всегда при встрече обнимает меня, говорит, что мои аудиокниги прекрасно продаются…

Ну почему тут нет бумажных полотенец?!

Я еще сильнее залилась слезами, и в ту же секунду кто-то сзади обхватил меня, а в нос ударил знакомый аромат.

— Ваня, пожалуйста, уйди! – всхлипнула я. – И вообще, зачем ты зашел в женский туалет?

— Он мужской, – рассмеялся Зарецкий, разворачивая меня лицом к себе. – Ты двери перепутала. Ну-ка, умойся…

— Здесь нет салфеток, чтобы вытереться, а подсунуть морду лица под сушилку трудно.

— Морду лица! Роскошное выражение! – хохотал владелец «Элефанта». – Давай включай воду.

Потом он высунулся в коридор и заорал так, что у меня заложило уши:

— Почему в мужском туалете нет полотенец?! А?!

Спустя мгновения послышался стук каблуков.

— Наконец-то! – прошипел Иван. – Вы уволены!

Потом он захлопнул дверь, оторвал кусок от рулона, вытер мое лицо и проговорил:

— Ты хороший писатель, я не хочу лишиться тебя. Да, ты пишешь по одной книге в год, приносишь маленькую прибыль, но, как известно, река Волга из ручейков составляется. Вадик дурно воспитан, но у него в «БНТ» были отличные проекты, поэтому я переманил его к нам. Этот кретин придумал кое-что забавное. Давай ты его выслушаешь спокойно. Я дураку уже дал понять: или он разговаривает с автором нормально, уважительно, или пошел на… – Зарецкий помолчал. – Поняла?

Я молча кивнула, Иван усмехнулся:

— Припудри носик и возвращайся с видом королевы, умницы и красавицы.

— Не получится, – тихо ответила я, – сумка осталась в твоем кабинете, а в ней вся моя красота.

— Сейчас принесут, – пообещал Зарецкий и удалился.

Не прошло десяти секунд, как опять послышался цокот каблуков, и в туалет вошла Леночка. Она протянула мне сумку и дрожащим голоском произнесла:

— Виола Ленинидовна, извините меня за отсутствие полотене-е-ец! – и заплакала.

Я бросилась утешать помощницу Ивана:

— Ленусик, Зарецкий тебя никогда не выгонит! Рявкнул со злости, потому что я его из колеи выбила. Даже если ему в голову и прилетит мысль выставить тебя за дверь, то никогда я ему не позволю так поступить!

— Спасибо, Виола Ленинидовна, – всхлипнула Лена. – Мне так страшно стало! Вы же знаете, дома близнецы, муж удрал, алименты не платит, живем на мой оклад, денежного запаса нет! Если я окажусь на улице, дети от голода умрут!

Лена снова зарыдала. Я схватила ее в объятия и тоже заплакала. Дверь туалета открылась, раздался бас:

— Ну ни фига себе!

Дверь захлопнулась.

— Вы самая талантливая писательница! – сказала Ленуся, вытирая лицо о мою кофту. – Вадим – дурак с подзаводом. Его так на прошлом месте работы прозвали.

Я захихикала, а Лена продолжила:

— Неля Сивцева дружит с Олей Власовой из «БНТ», от нее информация… Можете мне свою пудру дать? – попросила Лена.

Я открыла сумку. Мы живо привели себя в порядок, вышли из туалета и обнаружили у двери Филиппа Казина. Тот, забыв поздороваться, шмыгнул в сортир.

— Вадим этот – прямо перелетная жаба! – шептала Лена, пока мы шли в приемную. – С места на место порхает, нигде не задерживается. Не обращайте внимания на него. Иван Николаевич сделал его заведующим отделом пиара и рекламы. Зарецкий не дурак, он способен очароваться человеком, но быстро понимает, что с кретином связался, – и конец истории. А вы лучшая, мне ваши книги очень нравятся!