По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 15

Наклоняясь, чтобы поднять статуэтку, смотрю на темное пятно у нее на животе в том месте, где я стерла позолоту своими желаниями, но глаза сами собой находят Маркуса. Сердце подскакивает к горлу, словно это его поймали на подглядывании. Он смотрит прямо на меня. Матушка Гуо хихикает, а потом шаркает в магазин.

Маркус стоит, держась за лямки рюкзака, потом делает шаг к моей пожарной лестнице и с улыбкой машет мне рукой. Нас разделяют два этажа, но я читаю в его глазах: «Привет».

Я выпрямляюсь, прикусываю губу и сжимаю Будду в руках. «Привет».

Маркус щурится, не сводя с меня взгляда. «Ты как?»

Я киваю и пожимаю плечами. «Все нормально».

Он смотрит по сторонам и переходит дорогу. Я нервно хватаюсь за шею. Переписываться куда проще. Общаться словами (или взглядами) – все равно что стоять посреди урагана. Эмоции сбивают с ног, но я не спешу из него выбираться. Не тогда, когда он улыбается мне, запрокинув голову, а по его руке, словно неряшливая татуировка, бегут черные слова.

— Насчет той ситуации… – начинает он.

Я крепче сжимаю перила.

— Какой?

— С тем парнем.

Маркус складывает пальцами обеих рук «V» и сводит их вместе, открывая и закрывая так, словно два аллигатора вздумали целоваться.

— Поцелуи разве не должны быть проявлением нежности? – Он прячет руки в карманы толстовки. – Но не мне судить, конечно. Не каждый день за таким наблюдаю.

Его голос вибрирует в воздухе, взлетает наверх, проникает в меня. Внутри поднимаются смущение и стыд. Но Маркус не знает меня. Может, Ник меня так каждый день целует. Может, мне это нравится. Я сжимаю кулаки. Только вот мне не нравится, и это видно невооруженным взглядом.

— Да и зрители у нас не каждый день бывают, – выдавливаю я.

В темноте вспыхивает его улыбка.

— Понимаю, тебе было не до того, но если ты не заметила, я не мог выйти из-за мусорки, поэтому и пришлось наблюдать, как он отгрызает тебе губы.

— Тебя никто не просил там торчать.

— Ну не скажи. Твои глаза очень даже просили. Так что, может, стоит с ними поговорить и прояснить ситуацию? Все, что я знаю, – им происходящее нравилось не больше, чем мне.

Маркус сжимает лямки рюкзака.

— Погоди! Я тут подумал… – таращится он на меня. – А если наши глаза говорят на одном языке, значит мы – глазолингвы? Ну, как билингвы, только глазами.

Он ухмыляется, задрав голову вверх. Я стискиваю губы и поджимаю пальцы ног, удерживая улыбку изо всех сил, но она все равно выскальзывает, и я отпускаю ее в небо, прежде чем снова взглянуть на Маркуса.

— Похоже на то.

Парень наклоняет голову и потирает шею, а потом снова смотрит на меня.

— Здесь, внизу, как-то скучновато. И шея уже болит. Не возражаешь, если я поднимусь?

Не дождавшись моего ответа, он шагает к лестнице, ловко подтягивается на нее, поднимается и, перемахнув через перила, спрыгивает на лестничную площадку.

Лампа у окна отбрасывает свет на его лицо. Кожа мягко сияет, в глазах играют блики. У меня в животе вспыхивает огонь, потом пламя перекидывается на щеки. Маркус опирается на перила, раскинув руки по обе стороны. Он почти в два раза больше меня. Если он подойдет ближе, то я притянусь к нему силой тяжести и…

— Значит, ты обычно не работаешь по вторникам? – Он наклоняет голову, длинные пальцы обхватывают перила.

Я моргаю, вырванная из фантазий, и сжимаю Будду в кулаке.