Пропасти улиц - Любовь Левшинова Страница 150

Только «друг» – неподходящее слово для Татум Дрейк в его жизни. Крис потянулся, не открывая глаз, на грани дремы обдумывал странную мысль. Бездумно поглаживал большим пальцем кожу поясницы и выпирающие позвонки девчонки, пытался хоть до чего-то додуматься.

Их отношения за последние три месяца сильно изменились. Они с Тат незаметно превратились из незнакомцев в тех, кому друг с другом становилось теплее. Прониклись взаимным доверием. Крис сам себе удивлялся. Может, они не знают друг о друге всего, но достаточно для того, чтобы назвать друг друга… кем? Нужное слово вертелось на уме, но Крис не был уверен, оно ли это. Он знал два языка в совершенстве, один на разговорном уровне и парочку нелестных высказываний еще на четырех, но все было не то.

Крис уткнулся носом в затянутые футболкой ребра Дрейк. Тат дернулась от щекотки, с напускным недовольством пробубнила ругательства себе под нос. Из наушников доносилось что-то о «репо» и «овернайтах». Крис снова хмыкнул.

Было в Дрейк что-то от загадочного, заносчивого итальянского шарма, который странным образом перекликался с задумчивостью и мечтательностью. Какой-то адский бармен добавил в этот безумный коктейль горячую темпераментность и, конечно, сбрызнул самоуверенностью. Как последним ингредиентом коктейля Молотова, чтобы шарахнуло сразу. Как из «Кольта» в голову.

Крису вспомнилось ироничное высказывание о том, что союз глупого мужчины и умной женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает обычную семью. А союз умного мужчины и умной женщины порождает то, что есть между ним и Татум, в их страсти, в спорах о философии и взглядах, – легкий, остроумный флирт.

Дрейк улыбнулась, отложила телефон, легла на подушки рядом.

Они молчали какое-то время, затем Тат прищурилась и глубоко вздохнула.

— Крис, я хочу тебе кое-что сказать. – Она внимательно, тепло посмотрела на парня. Крис молчал. – Выслушаешь? – Она дернула уголком губ в неродившейся улыбке.

Вдруг он обидится? Не поймет, решит, что зря открылся ей? Навязчивые мысли дрожью прошлись по рукам, застряли в груди.

— Сделай глубокий вдох. – Тат дернулась от неожиданности, когда Крис мягко накрыл ее руку своей.

Он заметил, понял и помог. Тат выдохнула. Он – первый человек на земле, который мог снова привести ее в баланс и избавить от волнения.

Дрейк успокоила тревожную навязчивость. Продолжила говорить, зная, что он выслушает. Сейчас такое настроение – Крис готов был ее слушать. Он остановил месячную гонку, но еще не готов был к следующей – Тат подловила его в нужное время.

— Знаю, может, тебе это не нужно, но я горжусь тобой. – Выглядела Дрейк по-домашнему, но говорила уверенно и собранно, не давила. Крис не чувствовал в Тат привычной жесткости и защитных шипов.

Ее слова заставили Вертинского сглотнуть: он не думал, что это будет для него так важно. Тат вкрадчиво продолжила.

— Ты доказал всем, доказал отцу, что можешь вести этот проект. Это правда достойно уважения, только… прислушайся сейчас к моему совету. – Она легко сжала его руку. Вертинский чувствовал, что в ее словах не было корысти, жалости или недоверия – Дрейк говорила сердцем, словно вырывающимся из нее.

Всем своим существом она хотела, чтобы у него все было хорошо. Это было непривычно. Похожее, но более скупое и загнанное в жесткие рамки чувство он видел в отце.