Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 153

Но, конечно, она не считала это помощью. Бесконечно со мной пререкалась, твердила и твердила, что я чересчур опекаю ее без всякой причины.

Она прекрасно знала эту чертову причину.

С тех пор как я услышал о ее диагнозе, мельчайшие симптомы бросались в глаза. Ей требовалось время, чтобы подняться или сесть, после долгой готовки она намеренно прерывалась, чтобы размять скованные суставы. К тому же тщательно избегала определенных продуктов. У нее не было здесь лечащего врача, и она месяцами изводила себя, неустанно работая над этой пекарней, но и упрекать ее за это у меня бы язык не повернулся.

С тех пор я особенно внимательно следил за ее ночными визитами на кухню. Каждый раз, стоило мне пойти за ней, я слышал ее вздох и просьбу вернуться в постель. И только вчера она наконец призналась, что ночью боль нередко обостряется, поэтому она встает то за водой, то размять мышцы, чтобы хоть как-то отвлечься.

Однажды утром я застукал ее за тем, что она старалась замаскировать сыпь на лице тональным кремом, и пришлось буквально вырвать косметику из ее рук. Она выглядела уставшей, разбитой, раздосадованной и беззащитной. Девушка, опустив голову, сжалась, пытаясь скрыть покраснение на щеках. Я приподнял ее подбородок, неодобрительно цокнул и велел ждать. Взял заранее купленные крема и принялся наносить на ее «бабочку», мысленно радуясь, что девушка практически не сопротивлялась.

Если она не желала заботиться о себе сама, то это сделаю я. Записал ее на сеансы акупунктуры и перед сном массировал ей спину. Мы занимались сексом в том темпе, в котором хотелось ей, то неторопливо, то яростно.

Чаще всего наши ласки перетекали в неистовую страсть, будто мы пытались насытиться друг другом до предела, до изнеможения.

А потом я крепко обнимал ее. Каждую ночь без исключения.

Мне не следовало этого допускать. Мое изначальное правило и план не предусматривали между нами близости. К тому же я всегда придерживался принципа: никаких поцелуев и совместных ночевок.

Но с Кларой не работали никакие правила. Она перестала быть моей фальшивой девушкой. Она стала просто моей.

О наших отношениях было известно почти всем. Я безмолвно известил об этом окружающих, открыто проводя каждый день в ее пекарне. Однако в этот день Валентино решил прощупать почву, заявившись под предлогом «помочь» и не упустив шанса пофлиртовать с ней. Он рассыпался в комплиментах ее подвеске на шее, восхищался интерьером пекарни, пересказывал переписку с Ритой с предложениями о помощи, в общем, делал вид, что всерьез намерен ее поддержать. Хотя он чертов шеф-повар ресторана на верхнем этаже, а не ее личный ассистент.

И все же, несмотря на кипевшую во мне злость, когда рабочий день подошел к концу, она повернулась ко мне с усталой улыбкой и сказала:

— Поехали домой.

Ее голос звучал так, словно то место действительно принадлежало нам обоим. Я был в ярости от того, насколько мне нравилось это слышать, насколько цеплялся за ее улыбку, за то, как она, сидя в машине, брала мою руку в свою и шептала:

— Спасибо, что поверил мне, когда я рассказала о диагнозе. Спасибо, что ты остаешься тем бизнесменом, с кем невыносимо трудно вести дела на курорте, и человеком, который по-прежнему проявляет заботу.

И как признаться ей, что я не тот, кем был раньше? Что наше «мы» переросло в нечто иное? В нечто большее.