Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 155

Сердце мое успокоилось.

— Где донесение?

Пан Гуй вытащил из рукава бамбуковый тубус и протянул мне двумя руками. Восковая печать сломана, внутри тубуса – тонкий листок бумаги, исписанный бисерным почерком кайшу. В нем подробно говорилось о смерти У Цяня и обстановке в Хуэйчжоу. Но вот киноварная печать была хорошо мне знакома – руки мои задрожали, словно я ошпарилась. Это абсолютно точно была печать моего отца! Я сжимала тонкий листок все сильнее и сильнее, ладони вспотели.

Стояла тихая непроглядная ночь. Я вошла в резиденцию в сопровождении нескольких солдат и приказала Пан Гую привести пленника ко мне. Я зашла в рабочий кабинет – стража тут же расступилась. Внутри горел слабый огонек свечи. Шпиона привел сам Пан Гуй, рот незнакомца заткнули клочком ткани. Он испуганно, непонимающе смотрел на меня. Я сразу отметила, что он был одет в форму личной охраны Сяо Ци. Пан Гуй молча отступил и тихо закрыл за собой дверь.

Глядя на незнакомца, я медленно сказала:

— Я – Шанъян-цзюньчжу, дочь канцлера.

Глаза мужчины округлились.

— Если ты – его подчиненный, можешь обо всем доложить мне. Не стоит волноваться.

Я показала ему донесение.

— Я не отдам его ван-е и не выдам тебя.

Мужчина задумчиво опустил голову – размышлял он долго. Глубоко вздохнув, он наконец кивнул.

Тронув краем донесения дрожащий огонек свечи, я смотрела, как бумага превращается в пепел.

— Ты притворялся солдатом Юйчжан-вана, чтобы шпионить по приказу моего отца?

Мужчина кивнул.

— Ты действуешь один? – Я посмотрела на него.

Мужчина решительно покачал головой. Глаза его вспыхнули, он весь напрягся.

Я некоторое время молча смотрела на него – он выглядел еще таким молодым…

— За преданность моему отцу Ван Сюань хочет поблагодарить тебя.

Я опустила голову, чуть поклонилась, развернулась и вышла за дверь. Ко мне тут же подошел Пан Гуй – он молча опустил голову, ожидая указаний.

С моих губ сорвалось лишь одно слово:

— Казнить.

Ветер в Хуэйчжоу никогда не был таким холодным. Я шла, опустив голову. Сердце мое словно сжимала незримая рука. С каждым шагом она сжималась все сильнее и сильнее – мне не хватало воздуха. Сама того не осознавая, я шагала все быстрее и быстрее.

Никто не знал канцлера – моего отца – лучше меня. Он переживал всякие превратности судьбы, несколько десятков лет в его руках было сосредоточено столько власти, сколько никто за всю жизнь не видел, а его интриги превосходили все мое воображение. На доске сошлись достойные противники: с одной стороны – он, с другой – Сяо Ци. Но на самом деле не было крепче союза между тестем и зятем… Как говорится, союзники – лишь те, кто обратился против общего врага.

Я прекрасно знала, что мой отец никогда не доверял Сяо Ци, а Сяо Ци никогда не доверял моему отцу – он всегда говорил о нем как о канцлере, но никогда не называл юэфу [174]. О чем думал мой отец, когда я, надев свадебное платье, покинула отчий дом? Быть может, тогда он уже считал меня не своей самой любимой маленькой дочуркой, но женой своего соперника… С того дня, как он выдал меня замуж за Сяо Ци, он стал бояться своего зятя с огромным войском, начал охладевать ко мне и теперь везде подсылал своих шпионов.

На сей раз Сяо Ци выдвинул войска, чтобы поддержать наследного принца и род Ван, однако Сяо Ци все же воспользовался своим положением, чтобы стать частью императорского двора и получить титул вана. Если мы одержим победу, боюсь, Юйчжан-ван станет вторым канцлером и будет с моим отцом на равных.