Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен Страница 16

— Как что? Бабуля-то и правда умерла. И я планирую завтра заехать туда.

Мама вздыхает и берет пластиковую ложку. Не одобряет мои действия, но и не заставит передумать.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, дочка. А ты?

— А я тоже, – вытаскиваю вторую ложку. – Пообедаем вместе, как раньше.

Но как раньше не выходило.

Тюремные стены давили. И оставлять ее тут каждый раз становилось тяжело. В этот будет так же.

Осталось немного. И я не могу в это поверить.

— Ты… – начинает мама, доев свою порцию плова. – Ты не приезжай больше до окончания срока.

Я цокаю, но она меня перебивает.

— Дослушай. Мне осталось три месяца. У тебя свадьба через два. Я выйду, да домой поеду. Порядок наведу. А потом придумаем что-нибудь.

— Даже обсуждать не стану. Я приеду в назначенную дату и заберу в город. Сниму квартиру и…

— Ну что ты упрямица такая, Женя? Ну какой мне город?

— Я тебя не отпущу. Даже не надейся ма. Хватит.

— А о последствиях подумала? Мы зачем все это сделали? Чтобы ты в итоге по миру пошла? Нет… запрещаю и все тут.

Ее слово всегда было моим законом. В одном я шла наперекор эти годы. Мама не позволяла мне навещать ее. Чтобы никто не знал, что она есть и что в тюрьме. Для всех я воспитывалась бабушкой и у меня ее фамилия. Я была против. И сейчас тоже. Но согласилась вынужденно. Однако свои визиты не прекращала, сколько бы раз она меня ни гнала.

Мы замолчали.

Каждая смотрела прямо, хмуря брови.

Не хотели уступать.

— Я люблю тебя, и ты не запретишь мне этого не делать, мама.

— Да я и не запрещаю. А вот жизнь свою губить не позволю.

— Я найму людей, чтобы привели в порядок дом, – опускаю голову, прогибаясь снова под напором ее слов.

— Это ради твоего блага, Женя… – смягчает голос.

— Нет. Я не принимала такие блага, где мне нужно опасаться того, что моя мама будет позором.

— Не мы это решаем, а люди вокруг. Они не хотят быть рядом с человеком, мама которого убила своего мужа и отца дочери.

Мои глаза застилают слезы…

— Это нечестно…

— Все в этом мире по большей части нечестно.

— Я не об этом, и ты это знаешь.

— Ту тему, мы не обсуждаем, если ты забыла.

— Помню, но до сих пор не могу принять.

— Я твоя мать, и я должна была тебя защищать все те шестнадцать лет. И если не сделала этого раньше, то хоть что-то смогла потом.

— Это…

— Тихо, Евгения. Все!

Она добавила власти в голос, и я осталась тихо плакать, чтобы ни звука, чтобы никакого сожаления вслух. Все оставляя в себе и выплескивая ночью в кровати отеля, наедине с самой собой.

* * *

Черно-белые полосы жизни.

И не зебра, не проход пешеходный.

Кто-то чертит их будто капризно,

Рассуждая, чей шаг будет годный.

Ты фигура на шахматном поле.

Поле жизни с судьбою сплетенной.

И играя для всех свои роли,

В фильме старом… И одноименном…