Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 16

Марк приподнимает уголок четко очерченных губ:

— Не настолько, чтобы отойти от намеченного плана. Водитель сообщил, что твоя машина уже на пути в сервис, и они позвонят завтра утром, когда все будет готово.

— А как они узнают мой номер телефона?

— Все просто. Ты говоришь его мне, я передаю своему водителю, а он, в свою очередь, – сотрудникам сервиса.

Действительно, проще некуда. Если не брать в расчет того, что я не планировала сообщать Марку свой номер, как и вообще встречаться с ним впредь. Но он снова умело ставит меня перед выбором без выбора.

«Любопытно понаблюдать для разнообразия, как кто-то манипулирует тобой, а не наоборот», – комментатор с левого плеча самозабвенно подпиливает когти на одной из кожистых красноватых лап.

Мне же вовсе не любопытно, а очень даже неприятно. Но я вынужденно диктую номер своего телефона Марку.

Он улыбается, однако его улыбку, кажется, вызывает не триумфальная победа надо мной, а улицы вокруг. Словно они живые и тоже скучали по нему. Словно потрескавшиеся двухэтажки подмигивают бликующими на солнце стеклами окон. Словно каждое дерево, едва успевшее обзавестись свежей и яркой весенней листвой, приветственно машет ветками именно ему. Я кривлюсь, понимая, насколько это глупо.

Вообще, я не люблю гулять, предпочитая с тех пор, как получила права, преодолевать даже короткие дистанции от дома до магазина исключительно за рулем. А тут такой неожиданный марафон, да еще и в такой странной компании.

— Расскажи о себе, Милана, – просит Марк, когда мы останавливаемся на пешеходном переходе в ожидании зеленого сигнала светофора.

— Я блогер, освещаю культурные события города, бьюти-мероприятия и работаю с рекламодателями.

Зажигается зеленый свет, и вместе с бегущими по своим делам жителями мы спешим перейти дорогу, шагая бок о бок по «зебре».

— И как успехи?

— Не жалуюсь, – отзываюсь я, потому что жаловаться вообще не люблю.

Но, будучи объективной, не могу не признать, что есть миллион блогеров моей ниши, чьи гонорары за рекламу более впечатляющие, нежели мои.

Еще и Марк сыплет соль на рану, подмечая:

— Мне кажется, что нельзя освещать события города, который не любишь.

— Сердцу не прикажешь, – я пожимаю плечами. – Нельзя полюбить что-то, что тебя раздражает.

И я сейчас, пожалуй, говорю не только о городе.

— Тогда зачем продолжаешь жить здесь? Почему не уедешь?

Как у него все просто: нравится – живи, не нравится – уезжай. Задумываюсь, глядя на открытые ворота стадиона «Динамо», из которых смеясь и толкаясь выбегают подростки, чуть не сбив меня с ног.

— Не знаю. Привыкла, наверное. Но когда-нибудь обязательно уеду. Здесь же край света, в столице намного больше возможностей для развития, а в Европе совсем другой уровень жизни.

Однако Марк не собирается сдаваться:

— Не соглашусь. В столице я учился, но работать и жить вернулся сюда. А в Европе часто бываю во время рабочих командировок. Для того, кто хочет и может чего-то достигнуть, обстоятельства не столь важны. Он добьется успеха вне зависимости от места. Это лишь декорации, не более того. А в том, чтобы жить на краю света, я вижу особое очарование.

Я улавливаю диссонанс между его брутальным образом и мыслями, больше подходящими мальчишке-студенту, обуреваемому юношеским максимализмом: