Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 160

— А если расплющит? Как ту несчастную Анну?

— Кого? — вздрагивает она от неожиданности.

— Мне барыня читала, мы так плакали, так плакали, аж глаза у обеих опухли. Там, стало быть, она прям под поезд, из-за любви. Страх!

— Каренина, что ли? — морщится Анна. Этот роман она ненавидит до глубины души. — И охота такой дрянью сердце расстраивать.

Она тянет на себя тяжелую дверь, в лицо бьет холодным колючим ветром и угольным дымом. Под ногами вместо надежного пола — хлипкая решетка, и горничная громко ахает, бормочет под нос молитву. Поручни ледяные, Анна не догадалась надеть варежки, поэтому цепляется за них голыми ладонями. Горничная хватает ее за руку, намертво, несессер упирается в бок, шаг-другой — и вот уже тепло и покой вагона первого класса.

— Ну конечно, — цедит Анна, отдуваясь. Легче легкого!

Здешний проводник спешит мимо с грелкой, на двух перепуганных барышень в скромной одежде не обращает никакого внимания. Горничная торопливо и благодарно пожимает ей локоть и отправляется искать купе своей барыни.

Согревая замерзшие ладони, Анна дует на них, и ей мерещится запах горелой бумаги. «Каренину» ей вручилапочитать Софья, заверяя, что сей роман о порочной страсти любую барышню взбудоражит. А отец книгу в камин швырнул. «Если уж решилась жертвовать всеми ради себя, то хотя бы пусть потрудилась стать счастливой!» — сказал он гневно.

Влюбленная Анна тогда поразилась тому, что даже в чувствах отец искал логику…

— Анна Владимировна, вы чего тут?

— Учусь ходить между вагонами, — отвечает она отрешенно. — Кто угодно мог войти в купе нашей жертвы, хоть из второго класса, хоть из третьего. Перебирать пассажиров — что песок просеивать.

— Вам бы отдохнуть.

Она поднимает на него взгляд: черный сюртук, лицо в газовом свете рожка отдает желтизной.

— Вы к проводнику? Он в пятое купе зашел, — говорит Анна. Туда же нырнула и горничная с несессером. Капризная едет барыня, любительница поплакать над глупыми трагедиями.

— Как вы устроились?

— Превосходно. Со мной почтенное семейство, проводник услужливый.

— Еще бы ему не быть услужливым, — усмехается Архаров. — Поди, вся железная дорога взбаламучена вчерашним убийством, а запросов из нашего отдела поступило предостаточно, чтобы верхушка была настороже. Так что кто мы и по какому делу в Москву, догадаться несложно.

— Ну надо же, как быстро в ваших ведомствах новости распространяются, — слабо удивляется она. — Надо думать, над вами весь столичный сыск насмешничал, когда вы меня на службу взяли.

Он беззвучно, но, кажется, искренне смеется:

— Анна Владимировна, коли бы я насмешек боялся, так и вовсе бы в полицию не пошел.

Из купе возвращается давешняя девчонка горничная, и Анна прощается:

— Спокойной ночи, Александр Дмитриевич. Нам пора обратно.

И предусмотрительно надевает варежки.

***

Утро в Москве ленивое, снежное, пушистое. Анна жмурится на ярком солнце: здесь зима уже вовсю разгулялась, а в Петербурге всё еще сыро, ветрено.

Зимы она нынче не очень любит, но эта кажется ей вполне сносной.

Их встречают: солидный румяный господин в жизнерадостной лисьей шубе и жандарм помоложе в длинной офицерской шинели с бобровым воротником.

— Алекса-андр Дмитриевич! — тянет господин, радушно разводя руки, будто собираясь обнять Архарова. — Какие люди!

— Иван Фомич, — шеф коротко и довольно официально кланяется. — Позвольте представить: мой механик, Анна Владимировна Аристова.