Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 164

— А ведь я не успел представиться, — усмехается Архаров.

— Ба! Да будто я людей с первого взгляда не распознаю, — смеется умелец. — У вас же на лице написано: полицейский чин. А говор подсказывает, что столичный.

— А обо мне что скажете? — любопытствует Анна.

— А с вами труднее, уж больно картина противоречива.

— Что же во мне противоречивого?

— Держитесь прямо, сказывается воспитаньице, а в плечах зажатость, будто от холода или спрятаться норовите. Я бы сказал, что барышня, да не в своей тарелке. А вот глаза…

— Неужто мертвые? — не удерживается Анна, и умелец вдруг поспешно отворачивается.

— Так что там с «Гигиеей»? — вмешивается Архаров.

— Так странноватый заказец-то, — с облегчением подхватывает владелец мастерской. — Вот я и запомнил, такое ведь только железнодорожникам надобно, а тут невесть откуда господин…

— Представился как?

— Иван Иванович Иванов.

Невозмутимость слетает с архаровского лица, обнажая искреннее изумление.

— Как? — севшим голосом переспрашивает он.

— Иван Иванович Иванов. Заказ поступил неделю назад, инструменты выданы третьего дня.

— Худощавый господин неопределенного возраста?

— Невысокий крепыш с окладистой бородой.

— Окал или акал?

— Сипел в основном, — ухмыляется умелец. — Но ваш, столичный, блатной масти. Сиделец, ваше благородие, хоть и при параде.

— Вот что, хозяин, — решает Архаров, — поедете с нами. Коли сиделец — значит, отыщем. А вы нам поможете портретик его зарисовать.

— Это запросто, — степенно кивает умелец и вдруг орет громогласно: — Стёпка! Заряжай коляску!

***

При умельце Анна ни о чем не спрашивает, хотя вопросов у нее пруд пруди. Едут они недалеко и совсем скоро выходят у солидного здания, на котором крупно выведено: Московская судебная палата.

Они поднимаются по широким, тщательно очищеннымот снега ступеням с колоннами, в строгом вестибюле шеф сообщает дежурному приставу:

— Александр Архаров к Арсению Дмитриевичу.

— Сей момент, — почтительно откликается пристав и делает знак курьеру. Они ждут недолго, Анна оглядывается по сторонам — здесь все двигаются степенно, важно. Она понимает, почему Архаров не пожелал обратиться за помощью в московский сыск, уж больно неприятно его встретил Иван Фомич. Но откуда уверенность, что в суде им не откажут?

Им не отказывают. Курьер слетает вниз и кивает приставу.

— Добро пожаловать, — тот указывает им на высокую лестницу.

Анна стягивает платок с головы, следует за остальными. Ей неловко в этой блестящей казенщине — и из-за пальто с плеча неизвестной покойницы, и из-за собственного неказистого вида.

На двери, у которой останавливается курьер, табличка: «Член Московской судебной палаты А. Д. Архаров», и у Анны рот сам собой открывается. Умелец невольно сдергивает с головы растрепанный меховой картуз. Архаров уверенно стучится, а потом сразу входит:

— Арсений Дмитриевич, разрешите?

— Входите, Александр Дмитриевич!

Братья обнимаются посреди кабинета и так старательно хлопают друг друга по плечам и спине, будто пыль вытряхивают.

Арсений Дмитриевич могуч, плечист и старше лет этак на десять, щеголяет округлым брюшком, розовыми круглыми щеками и ухоженными бакенбардами. Александр Дмитриевич на его фоне кажется еще более худым и бледным, чем обычно.

— Ты, Сашка, как всегда: свалился снегом на голову, — густым басом ворчит старший брат. — Родители-то знают, что их блудный сын в Москве?