Заставь меня согрешить - Джей Ти Джессинжер Страница 167

— Спасибо тебе, — шепчу я.

Кэт подходит к Нико и обнимает его за талию.

— Я хотела, чтобы она сначала сказала Эй Джею, милый.

Нико смотрит на нее сверху вниз.

— У Эй Джея будет ребенок?

— Вообще-то ребенка будет рожать Хлоя. Хотя твой друг, конечно, тоже приложил руку, — говорит мама, которая, кажется, уже немного пришла в себя. Наверное, потому что она только что узнала, что я наследница недвижимости.

Нико смотрит на меня, и его глаза впервые за несколько часов загораются.

— Мы с Кэт станем тетей и дядей?

Я медленно качаю головой.

— Нет. Вы будете крестными родителями.

— Мы с Грейс будем тетей и дядей! — гордо заявляет Кенджи.

— Тетя Кенджи — звучит неплохо, — говорит Грейс и улыбается ему.

— Как и дядя Грейс, — невозмутимо отвечает Кенджи.

На мгновение в воздухе повисает напряжение, но оно рассеивается, когда в комнату входит женщина в белом халате и шапочке.

— Группа мистера Эдвардса? — спрашивает она, глядя на нас.

Это высокая, стройная брюнетка лет сорока пяти, деловая и холодная, с абсолютно бесстрастным лицом.

У меня внутри все сжимается. Я встаю, держась за руку Джейми, чтобы не упасть.

— Да?

Ее холодный взгляд останавливается на мне.

— Вы ближайший родственник?

Я молча киваю.

— Я доктор Роудс, — говорит она. — Пойдемте со мной, пожалуйста.

— Что происходит? — спрашивает мой брат. Все подходят ближе.

Доктор Роудс на мгновение замолкает.

— Нам нужно получить кое-какую информацию. И, боюсь, у нас не так много времени. А теперь, пожалуйста, следуйте за мной.

Она выходит из комнаты.

— Боюсь, он в критическом состоянии. Пуля повредила правый желудочек его сердца, и у него развился гемопневмоторакс…

— На английском, пожалуйста! — перебила я, отчаянно пытаясь понять, что говорит доктор Роудс. Мы с братом и родителями стоим возле поста медсестер у операционной, где Эй Джей все еще лежит на столе.

— В его грудной клетке скопились кровь и воздух, из-за чего у него отказало одно из легких. Кроме того, его сердце работает неэффективно из-за повреждения желудочка. Рана серьезная, и мы пока не знаем, можно ли ее зашить.

— О боже. — Я сжимаю мамину руку.

— Когда я получу обновленную информацию от хирурга, я дам вам знать, но пока что скажите, есть ли у него отказ от реанимации?

— Отказ от реанимации? — повторяет мама.

— Не реанимировать, — объясняет папа. — Ей нужно знать, хочет ли он, чтобы его возвращали к жизни, или нет.

— И не только это, но и то, какие меры следует предпринять, чтобы вернуть его к жизни, если у него случится остановка сердца…

— Делайте все! — выпаливаю я так громко, что доктор Роудс моргает. — Делайте все возможное, чтобы спасти ему жизнь! Вы меня понимаете? Делайте все!

Отец обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь лицом к его груди и плачу.

— У нее есть доверенность, — спокойно объясняет он врачу. — Сделайте все, что в ваших силах.

— Хорошо. Я сообщу вам, когда появятся новости. У вас случайно нет с собой его медицинского заключения? Мне нужно получить копию документов.

— Вот, — говорит Джейми, протягивая ей папку.

Доктор кивает.

— Я просто сделаю ксерокопии того, что нам нужно, и принесу. Вы можете присесть в зале ожидания, а я скоро отправлю документы. Спасибо, ребята.

Она разворачивается и быстро уходит. Я знаю, что ей, должно быть, постоянно приходится сталкиваться с подобным, но мне кажется, что она бессердечная.