Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 169

— Однажды этот раб не подчинился воле императрицы и без разрешения вошел во дворец Цяньюань. Тогда и начали говорить, что он зазнался и его нужно забить палками до смерти. – Отец нахмурился. – К сожалению, императрица слишком мягкосердечна. Она помнила о его долгих годах службы, потому он и отделался лишь заключением в Цзиньшань-сы. Никто не знал, что этот раб – человек императора и что все десять лет замышлял заговор против императрицы.

Я удивленно спросила:

— Как тогда человек, которого заключили в Цзиньшань-сы, смог сбежать и передать мне указ императрицы?

Лицо отца стало белее мела.

— Чжаоян очень хорошо охраняется, этот раб не смог бы так просто пробраться внутрь. Вероятно, что у него появился план. Он воспользовался тобой как прикрытием, чтобы пробраться во дворец. Однако ему неведомо, какая сейчас погода во дворце.

Сяо Ци пробормотал:

— Возможно, что своими силами он мог сбежать из Цзиньшань-сы – достаточно переодеться, а вопрос с охраной решить клинком… Однако без тайных сообщников, боюсь, это невозможно.

— Верно. Я отправил дополнительную стражу в Восточный дворец, чтобы помешать его сообщникам причинить вред наследному принцу.

Посмотрев на отца, я сказала с тревогой:

— Во дворце много преданных императору служанок и евнухов. Если наследный принц будет продолжать прятаться, могут возникнуть проблемы.

— Лучше убить по ошибке, чем случайно упустить убийцу. Невозможно будет предугадать все дурные последствия, если хотя бы одна рыба ускользнет из сети [197].

Сяо Ци холодно посмотрел на отца и сказал:

— Сяо-сюй [198] считает, что это дело серьезнее, чем мы думаем. Сообщником может быть кто угодно – от охраны внутренних покоев дворца до дворцовых служанок. Нужно проверить каждого, одного за другим, – так мы отыщем сообщников.

Мое сердце сжалось – я сразу поняла намерения Сяо Ци. Он всегда пользовался любыми благоприятными моментами. Я встретилась взглядом с ним, затем мы вместе посмотрели на отца. Отец сохранял спокойствие, но во взгляде читалась глубина его мыслей. Он спокойно сказал:

— Едва ли. Покои императора охраняются верными и храбрыми людьми, выбранными из тысяч. Такое бывает, что рыба ускользает из сетей. Нет причин беспокоиться.

Взгляд Сяо Ци резал острее ножа. Он сказал:

— Слова тестя разумны, однако императрица и наследник престола обеспокоены безопасностью рек и гор, халатность недопустима!

— Слова зятя также разумны, но это дело дворца – решение должна вынести императрица.

Отец улыбался, после его слов и капле воды было не просочиться [199]. Сяо Ци пытался занять первенство в этом разговоре, но, похоже, ему не хватило места для маневра, чтобы взять реванш. Императорские покои – поле боя без крови, и на этом поле брани Сяо Ци все еще уступал моему отцу.

— Цзю-фу [200] ошибается!

Голос раздался из зала. Наследный принц стоял в окружении стражи с обнаженным мечом в руках. Мы перепугались и поспешно склонились в приветственном поклоне.

— Почему мой цзю-фу столь беспечен?! Откуда такая уверенность, что бунтовщики не нанесут новый удар?! Даже людям матери-императрицы нельзя доверять! Кто тогда будет нести ответ за безопасность Восточного дворца?!

В крайнем раздражении он осыпал моего отца вопросами, покачивая мечом в воздухе.

— Презренный слуга признает свою вину!