Бывшие. Я (не) могу тебя забыть - Алика Бауэр Страница 17

Он поднимает на меня взгляд. Темный, почти черный от желания. Зрачки расширены до предела.

— Ты хочешь остановиться? — его дыхание рваное, грудь тяжело вздымается.

Я качаю головой.

— Сними. Совсем.

Уголок его губ дергается в слабой улыбке облегчения. Он тянет за боковую молнию, и шелест расстегивающейся юбки кажется оглушительно громким. С каждым сброшенным предметом одежды его движения становятся плавнее, будто он и вправду дает мне последний шанс передумать.

Но я уже все решила.

Его ладони скользят по моей талии, пальцы цепляются за тонкую паутинку капроновых колготок и медленно, словно снимая вторую кожу, стягивают их вниз. По оголенным ногам пробегает холодок. Мне одновременно жарко и холодно.

Теперь меня прикрывает лишь тонкий шелк трусиков мятного цвета. Черт, кажется там все мокро… Неужели он видит? Неловкость заставляет меня инстинктивно прикрыть грудь руками.

— Можно? — его пальцы скользят по животу, останавливаясь у самой кромки белья. — Можно я прикоснусь к тебе… там?

Прикусываю губу до боли и, зажмурившись, киваю.

Его кончики пальцев ложатся на шелк, находят под тканью тот самый чувствительный бугорок и принимаются за неторопливую, дразнящую ласку. По телу разливаются сладкие, томные волны. Он слегка надавливает, а затем проводит влажным, уверенным движением по всей длине ластовицы, пропитывая ткань влагой.

Хныкаю, сжимая в кулаке простыню.

Почему это так блаженно? Почему его прикосновения зажигают во мне такой огонь, которого я не знала, исследуя себя сама?

— Пожалуйста, продолжай… — сама сжимаюсь от собственной смелости, от этих слов, что пробормотала в бреду, пока ткань между ног безнадежно промокает.

— Я могу снять их? — его шепот обжигающе горяч, а в ушах уже бьет оглушительный набат крови.

Облизываю пересохшие губы и смотрю ему прямо в глаза. Его карие радужки теперь почти черные, бездонные, полные безумия и обещаний.

— Да.

Его губы возвращаются к моей шее, в то время как пальцы отодвигают шелк в сторону. Впиваюсь ногтями в его руку, и из моей груди вырывается громкий, постыдный стон, когда его пальцы, скользкие от моей влаги, погружаются в меня. Откидываюсь на подушки, наблюдая, как с каждым движением его внутри меня, его собственное дыхание сбивается, и ему, кажется, доставляет наслаждение сама моя реакция.

— Вот здесь… — задыхаюсь, когда он находит ту самую точку, от которой все внутри сжимается и требует большего.

— Так? — он повторяет движение.

— Еще! — кричу, смущенно пряча пылающее лицо в сгибе его локтя.

И затем новое ощущение… Давление. Небольшое, непривычное, почти незнакомое. Он медленно, сантиметр за сантиметром, погружает в меня палец, в то время как большой палец продолжает нежно тереть клитор, разжигая огонь. Внутри творится что-то невообразимое. Наслаждение смешивается со страхом и с предчувствием боли. Я понимаю, что так он готовит меня, растягивает, заботясь о том, чтобы мне не было больно.

Мелко дрожу в его объятиях, чувствуя, как все его тело с каждой секундой становится все более напряженным, каменеет. Его бедро непроизвольно трется о мою ногу.

— Тем, я готова, — шепчу, поглаживая его по щеке, больше не в силах видеть его напряжение.

Он замирает. Убирает руку.

— Я безумно тебя хочу, Лер. Но если ты боишься… мы можем остановиться. Ничего страшного.